Деньги исчезают в полночь - Марина Серова

Мысли мои плавно перешли на Виталия, который в отличие от своего друга умел представлять себя иным, не таким, каков он на самом деле. За внешностью мальчика, не знающего жизни, скрывался довольно-таки хитрый, скрытный, но не слишком дальновидный молодой человек, который сумел продумать план действий в общих чертах, но не смог учесть детали. Я поймала себя на мысли, что Виталию практически невозможно дать какую-то объективную оценку: ни положительную, ни отрицательную. Положительные определения неприменимы к нему вследствие банальных законодательных норм: хотя я, бывает, и закрываю на это глаза, но тем не менее Виталий совершил преступное действие, и не одно. Но и отрицательная оценка, в частности, ярлык преступника, не может быть ему присуждена, ведь своими действиями он в некотором роде восстанавливал справедливость, нарушенную господином Сандаловым несколько лет назад. Взаимоотношения людей в бизнесе весьма противоречивы, но если одни страдают от других, то, значит, они таким образом получают моральные права однажды возвратить причиненное им зло.

Но более всего меня, конечно, интересовала личность Михал Палыча. Вот уж где олицетворенный пример сплетения простоты и хитрости, своеобразного обаяния и обиды, упорства в достижении цели и нестойкости характера. Он признался во всех своих деяниях, очевидно, не желая продолжать многолетнюю игру, поскольку основная цель все равно не была достигнута. Он мечтал наказать своего мнимого друга за совершенное им в прошлом зло, совершенное в отношении девушки, которую любил молодой Михал Палыч, однако сам при этом творил отнюдь не благородные дела. Человек старой закалки, вынужденный жить в условиях нового времени, — это парадокс, и, как оказалось, достаточно страшный.

Мой философский путь уже подходил к концу, и потому пора было заканчивать не свойственные мне размышления о жизни. Возвращение к реальности было довольно быстрым, и нельзя сказать, что это причиняло какой-то психологический дискомфорт. Наоборот, я чувствовала себя бодрой и веселой от сознания того, что в моем внутреннем мире не происходит никакой борьбы хорошего и плохого, а я иду по жизни легко, не зацикливаясь на каких-то трудностях и невзгодах и не ощущая своей зависимости от кого-то или чего-то. А это чертовски приятно.

К тому времени, когда я подошла к высотному административному зданию — конечной цели моей пешей эпопеи, мои ботинки и нижняя часть джинсов были красочно расписаны грязевыми разводами, но это меня не слишком беспокоило. В конце концов, я не виновата, что на моем пути встретилась непроходимая лужа глубиной никак не меньше пятнадцати сантиметров, которую невозможно преодолеть иначе как вброд, поскольку ее протяженность простиралась на несколько метров.

Мое хорошее настроение не испортил даже меленький и жутко противный дождик, который вдруг начался через некоторое время после того, как я мужественно покинула свою машину и отправилась в пеший путь. Зонтик, естественно, остался в машине, я как-то не подумала о том, чтобы взять его с собой, а возвращаться хотелось менее всего. Поэтому вдобавок к тому, что мои ноги были обильно покрыты грязью, я еще и здорово вымокла. В таком живописном виде я плавно вписалась в вертушку на входе и гордо прошествовала мимо обалдевших охранников, бдительно несущих свою службу. Сегодня они не только не потребовали с меня пропуск, но даже забыли спросить, куда это я направляюсь. Наверное, я выглядела действительно впечатляюще.

На этаже, где главенствовала фирма «Арарат», царила тишина. Лишь в кабинете директора сквозь закрытую дверь можно было различить слабую полоску света. Значит, Сандалов на месте. Я толкнула дверь и увидела, что предбанник пуст, как карман нищего, а это весьма необычно. Я привыкла видеть здесь охранников, которые хоть и сменяли друг друга, однако все равно создавали целостный образ вечно присутствующего стража. Стол секретарши тоже был пуст, но это меня не удивляло: рабочее время у нее закончилось минут сорок назад. Дверь в офис оказалась плотно прикрытой, но не запертой, поэтому я смогла беспрепятственно войти. И уже на пороге я впервые интуитивно ощутила, что же здесь случилось.

Виктор Георгиевич сидел за своим столом, положив на него буйную голову. Ведомая странным предчувствием, я приблизилась к нему и наклонилась, пытаясь определить причину его неподвижности. Неужели?.. Но нет, можно было расслабиться. Собственно, с чего это я подумала, будто Сандалов мертв? Он просто мертвецки пьян, а от этого не умирают. Все-таки профессия частного детектива не отпускает человека никогда: даже закончив дело, продолжаешь смотреть на жизнь через призму приобретенного опыта.

Пожалуй, мне лучше прийти к Сандалову попозже. Подумав так, я усмехнулась и посмотрела на своего недавнего клиента. Хорош, нечего сказать. Если бы кому-нибудь захотелось сейчас убить его, то лучшего момента вряд ли можно было себе представить. Хотя гибель подобных типов уже давно никого не удивляет, она вполне вписывается в законы нового времени. Жизнь «новых русских», возможно, полна ярких событий и ошеломляющих впечатлений, иначе зачем бы к ней так отчаянно стремилось бесспорное большинство современных молодых людей? Но она — коротка. Эта непреложная и тоже бесспорная истина сформулировалась в моем сознании в тот момент, когда я смотрела на неподвижное тело своего недавнего клиента, находящегося почти без сознания.