Деньги исчезают в полночь - Марина Серова

Ясно, Игорь не подставлял Виталия. Скорее всего он вообще не был связан с покушением на Сандалова. А Виталий? Его роль мне пока непонятна, но определенно он имеет непосредственное отношение к расследуемому мною делу. Ладно, с этим будем разбираться потом, а пока следовало признать: Виталий был прав — необходимо как-то обезопасить себя и спасти Сандалова от его друга-врага.

Я внимательно посмотрела на Игоря и была вынуждена констатировать, что он безоружен. У меня самой тоже не было с собой пистолета, хотя вообще-то в трудных ситуациях я не забываю брать его. Однако кто же мог предположить, чем закончится эта безопасная на первый взгляд гулянка? Совершенно не думала, что на ней будет присутствовать истинный преступник.

— Значит, так, — Игорь, видимо, тоже мысленно прокручивал возможные варианты выхода из создавшейся ситуации и, вычленяя наиболее логичные и разумные детали из каждого, создавал собирательный способ нашего потенциального спасения. — Действуем без паники и по возможности слаженно. Я сейчас же иду звонить в милицию, а потом всеми силами стараюсь задержать Михал Палыча наверху. Вы пытаетесь разбудить Сандалова и прояснить ему ситуацию…

Как только он произнес эти слова, я поняла, что с его логикой мы далеко не уедем. Однако в настоящей ситуации у меня право на свободное волеизъявление отсутствовало, поэтому действовать нужно было осторожно, дабы убедить остальных в своей правоте и не настраивать их против себя.

— Игорь, как ты себе это представляешь? Сандалову сейчас все до лампочки. Хоть земля разверзнется, он даже не пошевелится. Нам нужно сделать так, чтобы менты уличили Михал Палыча, взяли с поличным. Тогда и обвинение с Виталия будет снято, и настоящий злоумышленник отправится на нары.

— С поличным его не стоит брать, слишком это рискованно. Он от своего не отступится. Если поймет, что его игра проиграна, может выстрелить в последний момент. Чего мы этим добьемся? Нужно делать как Игорь говорит.

Да, Виталий был обеспокоен проблемой своего дальнейшего существования, но, надо отдать ему должное, не желал никого приносить в жертву своей безопасности.

— Значит, делаем как я сказал: звоним в милицию. Когда они приедут, найдут прикованного Сандалова, и им ничего не останется, кроме как поверить в виновность Михал Палыча. Он единственный трезвый человек в этой компании, остальные уже в отрубе. К тому же на наручниках отпечатки только его пальцев, так как стереть их он еще не успел.

— Все так, но это еще не доказывает, что он хотел убить Сандалова и Татьяну, а меня использовать как подставу. Может, Михал Палыч просто пошутил, приковав Сандалова наручниками? В тот момент, когда менты ворвутся в этот дом, он притворится пьяным, и что они смогут с ним сделать? — Без сомнения, в словах Виталия присутствовала логика. Но хотя относительно сказанного я могла успокоить своих товарищей по несчастью, однако не торопилась делать этого до тех пор, пока их отношение ко мне окончательно не определится.

Виталий между тем продолжал убеждать:

— Игорек, я вправду дело говорю. Если сейчас менты приедут, то Михал Палыч сможет вывернуться, ему это ничего не стоит. А на мне обвинение висит, ты не забывай.

— Слушай, Вит, ты ж этого и хотел…

— Да подожди ты! Уже все, все сделано, а сейчас мне надо думать, как из этого выпутаться! Я ведь не знал, как сложится. Кстати, давай быстрее думать, а то он вернется.

— Не вернется пока. Ему же нужно себе алиби обеспечить, а для этого надо нескольких мужиков в чувство привести, чтобы они потом подтвердили: мол, с ними он был во время убийства. К тому же не знает он, как с ней поступить, — кивнул Игорь в мою сторону, а потом поправился: — То есть знает, конечно, но детали еще продумать надо.

— Но и медлить нельзя. Татьян, что ты предлагаешь? — В данных обстоятельствах Виталий естественно перешел на «ты».

— Предлагаю сейчас же позвонить моему другу Володе Кирьянову, он работает в милиции. Игорь осторожно откроет ворота, незаметно проведет его в дом и спрячется вместе с ним в подвале, поблизости. Михал Палыч не будет осуществлять свой план до тех пор, пока Сандалов не придет в себя, сам так сказал. Когда же он направится по коридору к этой комнате, вы должны будете его обезвредить.

— Ага, — скептически сказал Игорь. — А может, он просто так шел и вовсе не собирался никого убивать. Доказательств-то его причастности к преступлению у нас нет, а они бы нам очень пригодились, чтобы Витальку признали невиновным.

Настало время сюрприза, который я откладывала до последнего, памятуя о том, как поначалу повел себя Игорь по отношению ко мне. Теперь я точно знала, что он не настроен против меня. Когда я успокоилась на этот счет, то решила: уже можно обнародовать перед ребятами доказательства вины Михал Палыча.

Дело было вот в чем. Отправляясь на вечеринку, я, конечно, не предполагала, что на ней меня поджидает опасность. Однако при ведении любого дела я всегда нахожусь в постоянной готовности схватить информацию, которая может помочь в расследовании. Наверное, поэтому возникла привычка — всегда брать с собой диктофон. После того как несколько раз я с помощью этого способа здорово выигрывала в различных расследованиях, привычка стала частью меня. Поэтому сейчас диктофон находился в моей сумочке, которую я, к счастью, захватила с собой, отправляясь искать Виталия.

Михал Палыч напрасно поддался порыву откровенности, поскольку в момент его появления на пороге я незаметно включила диктофон и записала все сказанное им. До единого слова.

Жестом фокусника я достала из сумочки свой крохотный диктофончик со словами:

— Доказательства есть, вот они. Здесь записано признание Михал Палыча в том, что он планирует совершить убийство и подставить Виталия. Вкупе с отпечатками пальцев на наручниках это и явится уликой, доказательством его вины.

Ребята слегка обалдели от такого поворота и почти хором спросили меня:

— А че ты раньше молчала?

Я немного подумала и решила ответить максимально честно:

— Обыкновенная осторожность, ребята. Она никогда не помешает.

Теперь оставалось только надеяться, что мой верный Киря окажется дома. Набирая его номер по сотовому, вслед за диктофоном извлеченному из сумочки, я подумала: Михал Палыч представляет собой сплошное недоразумение. Он закрыл нас с Виталием в подвале, не потрудившись отобрать у меня сумку, в которой находился и диктофон, и мобильник. Только пистолета для полного набора не хватало. Причина такого халатного отношения Михал Палыча ко мне как к пленнице проста: он меня банально недооценивал. Ах, как он издевался по поводу моей профессии! Но ничего, этому консерватору, преступнику с замашками третейского судьи придется пожалеть о своей ошибке.

К моему счастью, Кирю удалось застать. Вкратце обрисовывая ему ситуацию, я внутренне боролась с естественным страхом — ведь в любой момент мог появиться Михал Палыч со своими сообщниками. Успеет ли Киря приехать в срок? Я — человек объективный и потому прекрасно понимала, что вряд ли смогу спастись от пули, если вовремя не придет подмога.