Укротитель Медузы горгоны - Дарья Донцова

Район станции метро «Таганская» считается элитным, но мне он кажется слишком шумным, и здесь много домов постройки первой трети двадцатого века. Большая часть их находится в ветхом состоянии, в них нет лифтов, мусоропроводов, а квартиры сплошь коммунальные. Когда я искала себе жилплощадь, риелтор несколько раз предлагала мне жилье на Таганке, говорила:

– До Кремля рукой подать, хозяин не особенно задирает цену, тихий двор. Это не Капотня, где дымит факел, и не спальный район, куда никак метро не дотянут.

В первый раз, услышав о трешке неподалеку от знаменитого в советские годы театра, я обрадовалась. Но положительные эмоции сразу испарились, когда я увидела облупившуюся двухэтажную развалюху с грязным подъездом. Ну да, входная дверь была дубовой, с роскошной ручкой, а перила на лестнице радовали глаз резьбой и держались на причудливо изогнутых кованых прутьях. Но проку от такой красоты мало, если по ступенькам нагло, совершенно не опасаясь людей, разгуливают крысы, а сами апартаменты являются чем-то вроде общежития, где в каждой комнате ютится по семье, и ремонт новому владельцу квадратных метров предстоит сделать такой, что дух захватывает. Но даже если я и превращу бывшую замызганную нору в дворец, то все равно не смогу нормально помыться в ванной. Да, сменю трубы, но те, что подходят к зданию с улицы, останутся древними, и из кранов будет течь тоненькая струйка, постоянно меняющая температуру.

Я подошла к серому дому и осторожно заглянула в парадное. Слава богу, крыс не видно и ничем противным не пахнет, но квартиры здесь точно коммунальные.

Поднявшись на последний этаж, я увидела ряд звонков на косяке двери и нажала на нужную кнопку. Сначала стояла тишина, потом звонкий детский голос прокричал изнутри:

– Кто там?

– Мне нужна Наина Федоровна Пряхова, – ответила я. – Скажите, что пришли от Анастасии Алферовой.

Из-за створки донеслось звяканье, она отворилась, показался мальчик лет десяти-одиннадцати и показал рукой влево.

– Вам туда. У Пушкина свернете налево.

Я растерялась, а паренек исчез во мраке коридора. Мне не оставалось ничего иного, как пройти в указанном направлении. Вернее, я протискивалась бочком между выкрашенной в линялый зеленый цвет стеной и всяческим барахлом, которое жильцы выставили в общий коридор. Да здесь просто рай для реквизиторов театра или кино! Огромные чемоданы, корыта, велосипеды, стопки книг, журналов, картонные коробки, в которых, наверное, найдется масса интересного для людей, оформляющих спектакли или фильмы о жизни наших бабушек. Вон стоит чугунный утюг размером с СВЧ-печь, а рядом с ним старинный фотоаппарат и здоровенный эмалированный бак. «Пейзаж» напоминал склад при гостинице «Кошмар в сосновом лесу», где прошло мое детство[23].

Узкая галерея неожиданно стала широкой и превратилась в небольшой холл, в центре которого стояла тумбочка с гипсовым бюстом какого-то деятеля. Я не знала, чей он, но мальчик, объяснявший мне дорогу, ошибся – это точно был не Пушкин. На носу скульптуры сидели круглые очки, а если память мне не изменяет, Александр Сергеевич их не носил. Из холла далее вело два коридора, я свернула в левый и уперлась в дверь, которая сразу распахнулась.

– Ты кто? – спросила полная старуха, которой, похоже, вчера стукнуло пятьсот лет.

– Степанида Козлова, – представилась я. – А вы, наверное, Наина Федоровна Пряхова?

– Я «не наверное», а точно она, – засмеялась бабка. – Вы из министерства культуры, да? Наконец-то решили принять мое предложение? Заходи, детка. Только больно ты молодая… Школу хоть закончила?

– У меня диплом педагогического института, – сказала я.

Пряхова цокнула языком.

– А на вид тебе четырнадцать. Хотя я неважно видеть стала. Ну, заползай. Наш народ должен знать о великих деятелях культуры. Однако долго вы раскачивались, я вам не первый год пишу! А что это у тебя в руке?

Я протянула ей коробку.

– Торт к чаю. Не знала, какой вы любите, купила бисквитный, российского производства.

– Я все сладкое обожаю, – обрадовалась Наина Федоровна. – А в пакете что?

Я вынула бутылку.

– «Ламбруско».

– Что? – не поняла хозяйка.

Пришлось объяснить:

– Сладкое вино из Италии.

– Никогда не пробовала, – обрадовалась старушка. – Грешна, люблю пропустить чарочку. Ну, иди сюда!

Наина Федоровна отодвинула занавеску, которая отделяла комнату от прихожей, и я ахнула. Тридцатиметровое пространство было от пола до потолка завешано фотографиями и афишами.

Хозяйка заметила мою реакцию.