Укротитель Медузы горгоны - Дарья Донцова

Две недели актриса пыталась отыскать любимого. Позабыв про гордость, дергала общих знакомых, однако все бубнили:

– Давно Диму не видели, понятия не имеем, где он. Вроде в Средней Азии сейчас снимает.

В конце концов, когда Роза уже отчаялась увидеть Бонзо, тот наконец снял трубку домашнего телефона. И, выслушав истеричную речь любовницы, спокойно заявил:

– Дорогая, наши отношения исчерпали себя, перестали приносить мне радость. Я вернулся к жене, а она родила мне сына.

– Да ну? А я считала ее умирающей от тяжелой болезни, – заорала Глаголева.

– Врачи ошиблись, – парировал Дмитрий, – случается такое. Не могу же я бросить кормящую мать.

Тут только Розалия сообразила, что Бонзо все время врал ей. Он и не собирался уходить от неконфликтной супруги! Его вполне устраивает жена, которая тихо варит борщ и не имеет амбиций актрисы. А Вера, почуяв опасную соперницу, решила сражаться за свое счастье всеми доступными способами и спешно родила ребенка. Наверное, она вовсе не была бесплодной, просто сам Бонзо не хотел детей, и покорная жена не спорила с ним. Но поняв, что Розалия всерьез намерена отнять у нее мужа, Вера наплевала на желание Дмитрия и повесила тому на шею младенца.

Роза собрала все свои актерские способности в кулак и, чтобы не показать Бонзо истинные эмоции, даже сумела рассмеяться.

– Дорогой! Я рада, что так вышло. Сейчас могу сообщить тебе правду. Пока ты был в Казахстане, у меня вспыхнул новый роман. Что ж, разойдемся без обид.

Швырнув трубку, она проплакала пару часов. А на следующий день отправилась к гинекологу, приняв решение сделать аборт. Врач для начала огорошил ее сообщением, что беременности не пять, а шесть месяцев, и затем сказал:

– В вашем случае речь идет уже об искусственных родах. Это огромный риск для матери и ребенка, он может погибнуть.

– Младенец мне совершенно не нужен, – заявила актриса, – сделайте так, чтобы его не было.

Врач не выгнал Розалию, не отчитал ее, а объяснил по-деловому:

– То, о чем вы просите, преступление. Ни один специалист на это не пойдет. Ложиться же на стол к тому, кто, польстившись на немалые деньги, согласится вызвать искусственные роды, я вам не советую, вы можете умереть.

– И что теперь делать? – взвилась Глаголева. – Я ненавижу этого ребенка!

– Вам лучше родить, – продолжал врач, – у некоторых женщин материнский инстинкт просыпается после появления чада на свет.

– Младенец мне не нужен, – повторила Роза.

– Тогда откажитесь от него, – пожал плечами доктор. – По крайней мере, не станете потом отвечать перед Богом за убийство.

Глаголева вернулась домой и решила действовать. Несмотря на шестимесячный срок, живот у нее пока был не особенно заметен, коллеги считали, что она просто слегка поправилась, делали комплименты ее здоровому виду. Никому и в голову не могло прийти, что сорокалетняя актриса, никогда не скрывавшая своего нежелания иметь детей, вдруг забеременела. А Роза нашла в подмосковной деревеньке бабку-повитуху, которая согласилась принять тайком роды, а потом куда-нибудь деть малыша. Куда именно, актриса не интересовалась, ей хотелось поскорей избавиться от плода, забыть глупую ошибку и снова жить счастливо. Еще недавно горячо любимый Дмитрий Бонзо вызывал теперь у нее омерзение и чувство гадливости, а его ребенка она просто ненавидела. Никакой материнский инстинкт у Розалии не проснулся, он спал вечным сном.

На седьмом месяце Глаголева распустила слух, что у нее роман с иностранным режиссером, отказалась от всех предложений, попросила в театре отпуск и осела дома. Повитуха велела ей приехать в деревню в конце января, двадцать пятого числа. Но видно, бабка плохо рассчитала срок, потому что роды начались десятого, и на свет очень быстро, безо всяких осложнений, появилась девочка. Розалия, ничего не знавшая о процессе деторождения, приняла отделившийся послед за выпавший из нее какой-то орган, до смерти перепугалась и вызвала «Скорую». Крошечную малышку она хотела удушить подушкой, но не успела – ее сильно испугало собственное состояние.