Гороскоп птицы Феникс - Дарья Донцова

– Считаешь, что Лариса решила отомстить за смерть Евгения? – усомнилась я. – Через столько лет? И почему жена Шляпина задумала отравить всех? Какое отношение к той коробке шоколадных конфет имели Галина Алексеевна, Сергей Николаевич, Вадим, Елена? Они были не знакомы с десятилетней Наташей.

– Уверена? – спросил Макс. – Твердо знаешь, что Якименко в раннем детстве не имела никаких связей с Рыльскими?

– С Вадимом они встретились, когда девочке исполнилось пятнадцать, – ответила я.

– Вдруг все же раньше? – не сдавался муж. – Просто никто не знал о дружбе мальчика с девочкой?

– Ну… – пробормотала я. – Хорошо, пусть будет так: Вадик и Наташа общались с пеленок. Но коробку шоколада принесла в школу Наташа, а не Вадим.

– Гарантируешь, что конфеты девочка получила не от будущего чемпиона? – задал очередной вопрос Вульф.

– Такой уверенности у меня нет, – вынуждена была ответить я. – Ты в офисе?

– Да. Сейчас Витя прибежит, он разговаривал с Хрипуновыми, ездил в ту школу, что рядом с домом Регины Павловны, – пояснил Макс. – А Леня ищет в темных углах дело о смерти Шляпина. Возможно, найдет нечто для нас интересное.

– Буду через пять минут, я уже совсем рядом, – пообещала я, сворачивая в переулок, и – моментально попала в пробку.

Давно заметила: если я куда-то спешу, то на дороге, даже в том месте, где движение обычно свободное, обязательно образуется затор. А вот если у меня полно времени, в семь вечера я пролечу по Третьему кольцу без задержки. И сегодня «золотое правило дороги» не подвело, по маленькому переулочку я тащилась минут двадцать и подъехала к зданию, где расположен офис, намного позже, чем рассчитывала.

– А вот и она! – обрадовался Виктор, увидев меня на пороге. – Ну теперь-то можно рассказывать?

– Говори, – разрешил Макс.

Новичок затараторил с такой скоростью, что я взмолилась:

– Нельзя ли помедленнее? Не успеваю слушать.

– Да, да, – согласился со мной компьютерщик Леня, – я тоже ни слова не разобрал.

– И я, – подхватил эксперт Федор.

– Пардон, – смутился Глебов, – сейчас повторю.

– Спасибо, – поблагодарила я и направилась к шкафу, где у нас хранится заварка. Подумала, что чашечка чая мне сейчас совсем не помешает.

Витя тем временем начал говорить без спешки.

…В школе, из которой Наташа ушла учиться на парикмахера, ничего о девочке сказать не смогли. Преподавательский состав и директор работают там не одно десятилетие, в том числе и тогдашняя классная руководительница Евдокия Тимофеевна. Но последняя долго вспоминала ученицу и в конце концов призналась Вите:

– Детей у нас очень много. Мы толерантное заведение, берем всех, фейс-контроля для ребят и родителей нет. Наш директор категорически против кастинга, которым занимаются сейчас в большинстве школ столицы: мол, у этого малыша родители нищие, ничем нам помочь не смогут, его не возьмем, а вон того берем, у него отец владелец стройфирмы, он нам туалеты отремонтирует. Мы себя по-иному ведем. Если мальчик-девочка относятся к нашему микрорайону, мы их принимаем, невзирая ни на что. И денег у отцов-матерей не вымогаем, поэтому у нас все забито битком. Яковенко, простите, не помню.

– Якименко, – поправил Глебов и показал фото Наташи.

– И как я во взрослой женщине девочку узнаю? – фыркнула Евдокия Тимофеевна. – Хотя… подождите.

Она встала и открыла большой шкаф.

– У нас традиция – каждый выпуск делает альбомы, один дарят мне, я вроде как хранитель архива. Вот сборник за год, когда от нас уходила Ярошенко.

– Якименко, – снова уточнил Виктор.

– Если на букву «я», то это последняя страница, – не смутилась учительница, – вот она! О, а ведь неудивительно, что я не помню девочку, она находилась на домашнем обучении.