Гороскоп птицы Феникс - Дарья Донцова

– К сожалению, потерянного зрения не вернуть, – вздохнула я, – главное, что вам не делается хуже.

– Не хочу, – по-детски сказал старик.

– Дедушка, – защебетала Киса, обладавшая слухом юной серны и любопытством проказливой макаки, – слов «не хочу» нет, есть слово «надо».

Роман Борисович взглянул на ребенка.

– Это твоя жизненная позиция?

– Хочешь подарочек? Надо слушаться. И фея тебе под подушку что-то хорошее положит, – пообещала Киса.

– Я бы не отказался от нового поясничного отдела позвоночника, – пробормотал ученый, – а то уж очень спина ноет.

– Фея тебя вылечит, – пообещала Киса. – Хочешь, я сама тебе в глазки лекарство налью?

– Упаси бог! – испугался Роман Борисович. – Иди займись своими делами. Могу книжку тебе дать. Очень хорошую.

– Согласна, – обрадовалась Киса.

– Сейчас капли принесу, – пообещала я и поспешила на кухню.

И где тут у нас нужный флакончик? Ага, вот он. На нем рукой Нины написано: «По 2 капли в каждый глаз. После процедуры угости сыром. Если не дается, покажи лакомство».

Я отрезала два кусочка пармезана и пошла в спальню Романа Борисовича. По дороге мне попалась Киса, которая тащила огромный том в бордовом кожаном переплете. Похоже, фолиант был очень тяжелым, малышка покраснела и запыхалась.

– Что это у тебя? – удивилась я.

– Барабан Сосисович сказки дал, – пропыхтела девочка, – сказал: «Так интересно, что забудешь, как ко мне приставать».

– Разреши посмотреть, – попросила я.

Киса протянула мне издание.

– Вот!

Увидев название: «Понятия древних греков о смерти. Дорога в ад глазами Эсхила», я прищурилась. Да уж, Киса начнет читать это и никогда не оторвется. Лучше книги для дошкольницы и не найти.

Я попыталась отнять у нее фолиант.

– Барабан Сосисович… то есть Роман Борисович… перепутал, дал тебе не то.

Но Киса цепко держала добычу и не собиралась с ней расставаться.

– Нет! Хочу это читать!

– Тут даже взрослый ни слова не поймет, – возразила я. – Давай вернем сей кирпич дедушке профессору, а ты получишь взамен чудесную книгу про собак.

Обычно покладистая Киса проявила упрямство.

– Нет!

Я потянула том к себе, малышка дернула его назад, мои пальцы не удержали переплет, руки Кисы тоже оказались слабыми. Книга упала на пол, по коридору прокатился гул.

– Купаться! Пошли купаться! – закричал из комнаты Еськина дискант. – Сколько козочек? Три и один баран. Бе-бе-бе. Хрю-хрю.

– А вот всякие глупости про козочек мне давно не интересны, – объявила Киса, пытаясь поднять «кирпич».

И в это самое мгновение раздался звонок в дверь.

Я поспешила в холл и впустила милейшую Любовь Павловну, которая живет под нами.

– Лампуша, – смущенно начала соседка, – у вас ремонт?

– Нет, – удивилась я. – Если слышали звук перфоратора, то мы ни при чем. Кстати, вот интересно, почему никто до сих пор не придумал к этому жуткому прибору глушитель?

– У меня в коридоре люстра упала, – пояснила Любовь Павловна. – Сначала раздался такой звук, словно бегемот со стола спрыгнул, – бу-бух! Светильник закачался и рухнул. Вот мне и пришло в голову, что у вас в квартире гастарбайтеры мешок с цементом уронили. Приезжие рабочие не очень аккуратны.

– Это книжка плюхнулась, – объяснила Киса. – Интересная очень, но мы с Лампой ее поднять не можем.

Любовь Павловна наклонилась над фолиантом.

– «Понятия древних греков о смерти. Дорога в ад глазами Эсхила». Господи! Кто это прочитать способен?

– Я! – гордо заявила Киса. – Мне интересно.

Глаза соседки стали квадратными.

– Ну и ну!

– Купаться! – полетело из комнаты Романа Борисовича. – Купаться! Пошли купаться. Сколько козочек? Три и один баран. Бе-бе-бе. Хрю-хрю.

– Надо же, эти книжки до сих пор выпускают, – неодобрительно заметила Любовь Павловна. – Покупала такие Мишеньке, когда он маленьким был, и возмущалась. Авторы все перепутали! Коза с бараном семью не создаст, про свинку в тексте нет ни слова. И кто из них хрюкает? Я звонила в издательство, там пообещали исправить ошибки. Но, видимо, воз и ныне там. Киса, я думаю, музыкальные книжки тебе больше подойдут, чем эта… громила. Лучше поиграй с ними.

– Я уже большая, глупостями не интересуюсь, – серьезно ответила девочка. – Они для Барабана Сосисовича, он их изучает.

– Купаться! Пошли купаться! Сколько козочек? Три и один баран! Бе-бе-бе. Хрю-хрю, – неслось по коридору.

– И-зу-ча-ет? – по слогам произнесла соседка. – Вот это? Про бе-бе-бе и хрю-хрю? А кто такой Барабан Сосисович?

– Дядя старенький, – ответила Киса. Потом она наклонилась и начала толкать лежащую на полу книгу вперед по коридору, приговаривая: – Если нельзя поднять, можно отпихунькать.

– Отпихать, – машинально поправила я.

– Отпихнуть, – озвучила свой вариант Любовь Павловна.

– Толкать, – нашла я нужное слово. Затем пояснила соседке: – Барабан Сосисович – это Роман Борисович, доктор наук, профессор, энциклопедического ума ученый.

– А-а-а-а, – протянула соседка, – ясно.

Пообещав купить новый плафон для люстры взамен разбившегося, я проводила Любовь Павловну, постучала в дверь комнаты отца Нины и вошла туда со словами:

– Давайте капнем в глаза.

– Вы же не оставите меня в покое? – вздохнул Еськин. – Если я отвечу «нет», будете настаивать?

– Да, – кивнула я, – угощу вас потом сыром.

– Иногда надо просто смириться, – пробормотал ученый и сел в кресло.

Я быстро выполнила процедуру, Роман Борисович ойкнул.

– Сегодня лекарство особенно сильно щиплется. Будто мыла напустили.

Я поставила на столик блюдце с двумя кусочками пармезана.

– Это вам за терпение.

– Нужно съесть? – протянул ученый. – О господи! Хорошо. Только разрешите не сразу лакомиться. Я понял, у меня новый медикамент. Нинуша сообразила, что старые капли не помогают, а новые работают по принципу Мармолета. Сыр? Ясно. Проглочу минут через десять, когда глаза гореть перестанут. Спасибо, душенька!

Я, не став уточнять, что такое принцип Мармолета, ушла из гостевой комнаты.