Кто-то должен умереть - Анна Малышева

Если бы новоиспеченные подруги знали, что в один и тот же день, не сговариваясь, добровольно ушли с работы, они бы удивились. Но их удивление было бы еще более глубоким, если бы они могли видеть, как провели остаток этого дня. Тут уже никакого сходства не наблюдалось.

* * *

Настя, изредка похохатывая, отправилась по указанному адресу и, преодолев превратности городского транспорта, все-таки попала в квартиру Антона к двум часам пополудни. Ее удивило и даже как-то насторожило доверие, которое выказал парень, вручив ей ключи. Квартира оказалась похожа на ее собственную – три комнаты, обставленные весьма скромно, одинокая кастрюля в холодильнике, где Настя обнаружила бледную вареную курицу без одной ноги, ледяная вода, бегущая из крана в ванной – горячую воду отключили на неопределенное время…

Девушка вышла на балкон и оглядела просторный двор, окруженный панельными домами. У нее появилось ощущение, что она никуда не переезжала. Настя позвенела ключами, нанизанными на кольцо, задумалась о том, действительно ли желает сменить обстановку… И в конце концов решила, что так и есть – ей лучше исчезнуть из прежней жизни на несколько дней. Будет намного больше толку и намного меньше слез. Ее родители и так озадачились, когда вчера она прогуляла работу. Расспросы ей ни к чему – можно сболтнуть лишнее. Делать больше нечего. Она останется тут, разумеется, в том случае, если Антон окажется джентельменом.

Обдумав планы на ближайшие два дня, девушка отправилась на кухню и героически перемыла в ледяной воде всю накопившуюся грязную посуду, попутно размышляя о том, что рекламы моющих средств ни словом не упоминают об артрите, который обостряется от мытья «даже в холодной воде».

Разумеется, Настя точно знала, когда ей следует ждать «хозяина». К восьми часам, вычислив все возможные пробки и задержки, она уже принялась волноваться. К девяти ей показалось было, что Антон не приедет вовсе. Может быть, останется у какого-нибудь приятеля. Передумает. Пожалеет, что предоставил ей крышу над головой. Отправится к родителям на дачу. И она была почти удивлена, услышав звонок в дверь. Это было в половине десятого, когда начинали опускаться сумерки.

– Господи, что это такое?! – Она отступила вглубь прихожей, глядя на сумки в руках у Антона.

– Твои вещи. – Он сбросил багаж и значительно поднял палец: – Только это не все. Лучше спустись, а то я один не смогу…

Настя побежала за ним и тут же убедилась, что Антону и впрямь не под силу выманить из кабины Котика, как она по привычке продолжала называть собаку. Пес нервно рычал, хохлился и на все попытки взять его за ошейник реагировал весьма агрессивно. В отношении Котика это означало, что он робко показывал клыки.

– Да что это?! – Настя схватила собаку и, расцеловав ее мокрый нос, поставила на землю. – Ты меня перевез навеки?!

– Я тут подумал, – солидно сказал Антон, – что тебе понадобятся какие-нибудь мелочи. Ну, как всем вам, женщинам. И поехал к тебе.

– Ты сказал, что я буду жить у тебя?

– Твоя мама была рада, – укоризненно заметил тот. – И не возмущалась. Сразу собрала сумки и выдала мне собаку.

Настя пыталась сохранять серьезное выражение лица, но это было невозможно – Антон в самом деле очень серьезно отнесся к ее переезду и, кажется, сумел убедить ее мать, что у дочки начинается новый роман. Девушка расхохоталась:

– Ну, артист! Кто тебя просил?!

– Ты что – не чистишь зубы? – меланхолично поинтересовался Антон. – Или не носишь дома тапочки? Я предупреждаю – мои предки не потерпят такого. И я сам тоже.

Настя все еще смеялась. Подцепив на поводок уже погулявшего Котика, она первой вошла в подъезд. Антон, заперев кабину, отправился за ней. Они поужинали – Настя приготовила омлет с дачной зеленью, который целиком умял Антон, потом сообщила парню, что запросто может обжарить вареную курицу, которую обнаружила в холодильнике, но предупреждает – завтра в доме должны появиться какие-то продукты. Курица с макаронами была уничтожена полностью – девушка внезапно ощутила голод – ведь за последние двое суток она не съела и сухарика. Антон смотрел на нее с видимым неодобрением и наконец заявил, что такая спутница жизни ему не по карману.

– Я же говорил – ты наверняка много ешь, – пробормотал он.

Настя погрозила ему обглоданной костью и сказала, что отступать некуда – ведь он уже вывез из родительского дома приданое. Раньше нужно было проверять ее аппетит!

Чем больше приближалась ночь, тем сильнее она нервничала. Шутки уже казались не такими забавными, квартира – не такой знакомой. Настя пыталась было разобрать сумки, привезенные Антоном, но вдруг присела рядом с ними на пол и задумалась, безвольно свесив руки. Что она делает здесь? Во что играет? Все должно кончиться, как кончалось всегда – она ляжет в постель, делая вид, что ни о чем не догадывается. Через полчаса, когда она еще и глаз не сомкнет, откроется дверь, и на пороге появится темный силуэт. Ей зададут какой-нибудь нейтральный вопрос – о том, как спится на новом месте, или о чем-нибудь еще. Потом Антон присядет на край постели. Потом все будет, как бывало всегда – может, с иными словами и движениями, но все-таки без существенной разницы…

«Никогда, – сказала она себе. – Этого я не допущу. Хватит».

Если бы ей сказали, что, в сущности, с Николаем она пережила то же самое, никакой разницы с предыдущими романами не было, Настя бы страшно возмутилась. Она принялась бы отстаивать погибшую иллюзию, как кошка защищает новорожденных котят от окружающего мира – защищает со святым материнским безумием, хотя уже через полгода сама с легкостью на них нападет, не опознав в подросших котятах собственную плоть и кровь. Но дверь в комнату, где она устроилась с багажом, никто не открывал, защищаться было не от кого. Настя успокаивалась.

«Ну, ладно, – сказала она себе. – Тут, в конце концов, есть кровать, белье, подушка. Я устроюсь. Антон нормальный парень, ему можно доверять. Если он сюда явится, я его легко выгоню. Он не маньяк. Хватит пары слов».