Омлет из выеденного яйца - Татьяна Луганцева

– А я не об этом говорю, я о другом, – ответил Лев Валерьянович. – Ты ведь приходила в себя после гибели подруг? Я же сам тебя и отпустил? Я вспомнил.

– Да, вы настаивали на моем отдыхе, – согласилась она.

– Вот! Ты послушалась и не вышла. А я решил взять пока твоих клиентов! Я пошел к тебе в кабинет, мне папку надо было найти у тебя по Жанне Соколовой, я говорил с ней по телефону, и она записалась ко мне на прием, тебя ждать она не могла, ей срочно требовалось посоветоваться. На твоем столе я увидел почту, взял конверт, думал, что-то срочное, и открыл на свою голову.

Все выжидательно молчали.

– И? – подался вперед Клавдий Михайлович.

– На листе бумаги было написано: «Привет от папы, Рита», и все…

– Что все? – не понял Федор.

– Взрыв! Конверт взорвался. Этот взрыв предназначался тебе, Маргарита, а мне наука на всю жизнь – не читать чужие письма! – закончил мысль Лев Валерьянович.

Все с недоверием посмотрели на Льва Валерьяновича.

– Вы ничего не путаете? – спросил Клавдий Михайлович.

– Я? Нет, конечно! Я что, произвожу впечатление несколько неадекватного человека?! – удивленно воскликнул Лев Валерьянович.

– Вы знаете – да, производите именно такое впечатление, – согласился милиционер.

– Это правда! Я же говорю – вспомнил я все! – заявил Лев Валерьянович, закидывая ногу на ногу.

– И прямо вот записка была? – уточнил Клавдий.

– Прямо вот такая, как я сказал!

– Но это бред! Этого не может быть. Мой отец умер два года назад, как оказалось. Какой он мне привет мог передать? – удивилась Маргарита.

– Судя по взрыву – пламенный! – хмыкнул Лев Валерьянович.

– Почему вы раньше утаивали такую важную информацию? – спросил Клавдий Михайлович, понимая по удивленным лицам товарищей, что они эту информацию тоже слышат впервые.

– Я не скрывал! – тут же ответил психолог. – Я не помнил, а это разные вещи! Вы что, не понимаете? У меня была контузия! Что я вообще мог помнить?!

– А сейчас вот прямо вспомнил? – с большим сомнением уточнил Клавдий Михайлович.

– А восстановление памяти может быть постепенным или внезапным. Вот у меня произошло по второму варианту. Заговорили о покушениях, я и вспомнил, что все это время хотел сказать, что на Маргариту покушались! Именно эта мысль и не давала мне покоя, только вспомнить не мог! – парировал шеф.

Теперь все с удивлением уставились на Маргариту. Она лишь плечами пожала. Она только что призналась, что врагов у нее нет и денег не имеет.

– Так, значит, это с тобой рядом находиться опасно? – заулыбалась Антонина. – Поехали, ребята. Отдохнем. Брат у меня тут, заодно всех вас уконтрапупим! Извините.

– Брат? Какой брат? – Клавдий Михайлович умел вычленять из всей речи нужные слова.

Пришлось рассказать ему и о родственной встрече Маргариты с Ерофеем.

– Вот так дела! Так ты сестра нашего Ерохи?! Из Москвы. Интересное дело. Он все один и один, а тут родственник объявился. Парень неплохой, только странный немного. Но все художники несколько не в себе, но он положительный вроде всегда был.

– Не все, – не согласился Лев Валерьянович, – я знаком и с вполне адекватными художниками.

– Только вот, мне кажется, не возникли у нас друг к другу родственные чувства, – вздохнула Маргарита.

– Так это ничего страшного! Не все быстро делается. Конечно, вы совсем разные, да и ему как снег на голову! Надо пообщаться, в гости его пригласить, – предложил Клавдий.

– А что, Рита? Пригласи! У тебя животных нет! – засмеялся Лев Валерьянович. – Пока мы выяснили, что он опасен только для животных!

Естественно, что после этой не менее загадочной фразы им пришлось долго, осторожно и нудно объяснять о неприятнейшем происшествии с медведем. Клавдий Михайлович поморщился.

– Только не говорите, что вы знали о таких безобразиях, – сказала Маргарита.

– Или вы с этими живодерами в связке? – пошел дальше в своих размышлениях Федор.

– Вот это на меня вешать не надо. Да, я знал, разгонял их, а они снова, значит… Даже был рад, что медведица сдохла, а оказывается, еще и медвежонок остался. Бедный. Вот этого я не знал, выкормили его, значит, и судьбу матери примерили. – Клавдий Михайлович нахмурился и о чем-то задумался.