Шулер с бубновым тузом - Наталья Солнцева

Я вышел от Долгова с квадратной головой. Черный «фольксваген» привел меня в тупик. Жаль, но ничего не поделаешь. У нас с матушкой возникло взаимное чувство беспокойства друг за друга, и мы оба обратились к Долгову. Она — по давней дружбе, я — по неподтвержденному подозрению.

Испытывая смутную тревогу, я отправился в офис компании «Крайсер», которую возглавлял. Поработал с документами, провел короткое совещание, тут и вечер подкатил. Быстро время пробежало. Секретарша сделала мне чай и бутерброды. Я перекусил, думая, куда бы податься: заглянуть к Лорику или вернуться домой.

В начале восьмого позвонил детектив. Сказал, что ведет наблюдение за домом, где живет Анна.

— Насчет матери я выяснил, — сообщил я ему. — «Фольксваген» принадлежит другу нашей семьи. Они действительно встречались, говорили по душам.

— Почему скрытно?

— Тебе показалось, что скрытно, — терпеливо объяснил я. — Просто во дворе было негде припарковать машину.

Томашин помолчал, видимо припоминая, сколько машин стояло во дворе, и с сожалением хмыкнул.

— Ну, если так…

— А тебе непременно хочется впутать в эту грязь пожилую женщину, которая недавно потеряла мужа?

Сыщик обиженно засопел в трубку.

— Я только пытаюсь установить истину.

— Какую? — сердито спросил я.

— Кто еще из вашей семьи контактирует с Ремизовой.

— В черном «фольксвагене» Ремизовой тогда не было.

— А вы проверяли? — нагло осведомился детектив. — Когда на кону шестьсот бриллиантов баснословной цены, можно ожидать чего угодно. Перед блеском алмазов родственные связи меркнут.

— При чем тут алмазы? — вяло сопротивлялся я.

Он не тупой, этот Томашин, сообразил, что к чему.

В моей памяти калейдоскопом замелькали дни и ночи, проведенные с занемогшей Анной. Позавчера… позавчера… О, черт! Как раз третьего дня я настолько устал от круглосуточных бдений, что внезапно вырубился и уснул «мертвецким сном». Именно после обеда. Почти как Лиза. Эта смелая параллель мне не понравилась.

Если матушка могла незаметно выскользнуть из дому на часок и вернуться, то почему бы этот трюк не провернуть более молодой и выносливой Анне-Жанне? Она еще та артистка, моя сестрица. Аферы — ее стихия. Третьего дня она могла почувствовать себя значительно лучше, но продолжать имитировать болезнь, а я повелся.

Я прикусил губу от злости и вынужден был признать, что я просто поверил на слово хорошему человеку. То бишь дяде Леше.

— Что это за птица, «хороший человек»? — сделал удачный выпад Томашин.

— Я его с детства знаю.

— Оригинальное определение.

Ему таки удалось взбесить меня, и я гаркнул во все горло:

— Довольно пререканий! Ты дело говори. Есть подвижки насчет Анны?

В кабинет заглянула испуганная секретарша. Я гневно махнул ей рукой: «Уйди, мол, не мешай говорить по телефону!» Она поспешно юркнула за дверь.

— Кое-что есть…

Я крепче прижал трубку к уху и, понизив голос, потребовал:

— Выкладывай.

— Я, кажется, нащупал кончик ниточки. Думал, случайность. Ан, нет. Ниточка тонюсенькая, но ухватиться можно.

— Так хватайся! Хватайся!

— Простите, Николай, не могу говорить, — торопливо пробормотал сыщик. — Потом перезвоню.

— Когда?

— Через полчаса… максимум час…

Он отключился, а я продолжал сидеть, обалдело глядя на онемевший мобильник. В голове пульсировала мысль: не затеял ли Томашин собственную игру? Он прав. Когда на кону крупная ставка, крышу может сорвать у любого. Частный детектив — не исключение.

— Где ты сейчас, сыщик? — прошептал я, сжимая побелевшими пальцами телефон. — Отзовись!

Я лихорадочно набирал его номер. Он не отвечал.

— Где ты, сыщик? — взывал я к трубке, испускающей длинные гудки.

«Не тупи, Нико, — поддел меня двойник. — Он же ясно сказал, что наблюдает за домом Анны!»

Я выругался, сорвался с места и выбежал из кабинета в приемную. Секретарша пудрила носик, собираясь уходить. Ее рабочий день давно закончился. Краем глаза я заметил, как она выронила зеркальце…