Прогулки по чужим ночам - Алла Полянская

— У нее отвратительный характер. — Остапов решил подразнить Рыжего? Зря.

— Собственно, лишь в холодное время года и только с утра.

— Послушай, Вадим, я искренне симпатизирую вам обоим, но твое долготерпение меня поражает. Нельзя позволять женщине лезть на голову. Я согласен, она красивая и умная, но она же совершенно невозможна!

— Ты ничего о ней не знаешь.

— То же говорил мне и ваш друг Стас. Стоило затронуть эту тему, как он вставал на дыбы, а по-моему, она просто избалованная и раздражительная дамочка, а вы оба ведетесь на ее фокусы.

— Потому ты так и таращишься на нее!

— Черт, я не думал, что это заметно. — Остапов, похоже, остыл. — Ладно, признаю: она мне нравится. Но это же естественно!

— Оставим эту тему. Идем в комнату, надо поговорить. И не раздражай Лизу по пустякам, ей в последнее время и так досталось дальше некуда.

— Согласен.

Если мы сегодня не купим какую-нибудь одежду, я взорвусь. Терпеть не могу надевать одно и то же каждый день, хоть и выстиранное. А значит, надо посмотреть, как там у нас с финансами, и прикупить шмоток. Что-то я должна сделать... Ага, вспомнила. Я обещала Рыжему прибраться в сумке, и если я ее не разгребу, он меня будет пилить. Меня, кстати, тоже начинает раздражать тот факт, что я таскаю с собой кучу мусора.

Я сажусь на пол и вытряхиваю содержимое сумки на расстеленные газеты. Ну вот как такое происходит? Может, перейти на ридикюли поменьше? Нет, они меня бесят, туда ничего не помещается. С маленькой сумкой я чувствую себя неуютно, словно сотовый дома забыла. Что ж, приступим? Апельсиновые корки и фантики сразу в сторону, это однозначно мусор. А вот и моя новая помада, которую я купила недавно и считала утерянной. И ключ от шкафа на работе... черт, я уже заказала новый, а старый — вот он где! Рыжий прав, нельзя заводить в сумке такое. А это...

Это — портмоне из хорошей кожи. Черные бока изогнуты так, что ясно: кошелек непустой. Где я его взяла? Это не мое. Я что, начинаю страдать клептоманией? А, вспомнила, вспомнила! Это кошель Деберца, он заплатил мне за аренду моего шкафа и транспортные расходы. Я тогда подумала, что деньги ему уже вряд ли понадобятся. И что я с этого поимею? Так, неплохо. Одежду мы купим, здесь три тысячи долларов и рублями двадцать тысяч. Странно, зачем человек таскал с собой такие бабки? Несколько визиток, в основном массажных салонов. Бедные проститутки... он был весь грязный: грязные мысли, грязные глаза и зубы с кариесом. Он был отвратителен, и единственная его хорошая черта — это то, что он теперь мертвый. Аминь.

Я откладываю портмоне на кучу фантиков — пойдет в мусор, куда его еще девать? А денежки сюда, к нашим. Я их честно заработала, когда тащила по улице труп — только-только вымыв волосы и рискуя простыть! В лучшем случае меня бы остановил патруль. Эти деньги я заработала, и нечего коситься на меня за ограбление трупа! К тому же мне пришлось выбросить практически новый веник, я не рискнула снова возвращаться в квартиру!

А это проклятая золотая ручка, которую я нашла в кармане у Андрея, — с блестящим камешком и вензелями, тяжелая и дорогая, по всему видать. Красивая штука, но я присвоила ее, а этого мне не хотелось. Одно дело — взять кошелек у мертвого Деберца, другое — присвоить вещь живого Андрея. Так что ручку я ему при случае отдам, а пока пускай полежит здесь, я люблю красивые мелочи.

А это негатив из тайника Корбута. Интересно, давешний парень откуда знал о тайнике? И как только старый змей так сплоховал, что позволил себя убить? Может, утратил бдительность, он ожидал нашего прихода, а тут... черт, я помню глаза убийцы, это же ужас, психопат полный. Интересно, что на пленке? Надо сделать фотографию, может, что-то станет ясно. Но у меня нет сомнений, что этот кусок пленки и есть компромат, который был намордником для Ольги Климковской. Может, она там сфотографирована в койке с Гитлером? Ну никак не меньше, раз проверка заняла столько времени.

— А почему вы сразу не выбрасываете фантики в урну?

Я так увлеклась, что не услышала, как он вошел. Остапов одет в свитер и джинсы, а его светлые глаза разглядывают меня совершенно откровенно. Убери-ка ты свой взгляд, мне он не нравится. Рыжий на кухне чашки моет, а ты этим пользуешься?

— Потому что иногда урну найти невозможно, не бросать же их на тротуар? Ну вот.

— Ясно, — он садится около меня на корточки. — Скажите, Лиза, это стараниями вашего несравненного гения труп Деберца оказался недалеко от вашего дома? Зачем вы его туда вытащили?

— Не могу взять в толк, о чем вы говорите.

— Вот как! Что ж, позиция не новая. Его ботинок найден в вашем шкафу.

Черт! Как же я это упустила? Или... Нет, парень, шалишь! Я точно помню, что он был обут, когда я его... Это ты меня на понт, что ли, берешь? Зря.

— Не имею ни малейшего представления. Я давно не была дома. Мы, знаете ли, в отпуске. А что вы делали в моем шкафу?

Он сказал о ботинке в шкафу. И это либо совпадение, либо он точно знал, где был труп до того, как я его перетащила. Да знает он, конечно же. Может, сам же и пришил Деберца, а теперь валит на меня. Но зачем? А теперь сидит тут, словно не при делах, и заманивает меня в ловушку. Нет, парень, забудь про это. Мы, ничьи дети, выросли волками, и чутье у нас волчье. Доверяем только своим, и то через раз, а ты чужак. То, что говорил Стас, — это одно, а ты — другое дело, и слышу я тебя иначе.

— Так что вы делали в моем шкафу, капитан?

— Забудьте об этом. Дурацкая привычка — выводить людей из себя.

— И как, вам удается?

— Чаще всего. А когда человек нервничает, он делает ошибки. Только не вы, да, Лиза? Вы ведь и сами любите подергать людей за ниточки? Мне до вашего искусства далеко, вы за считаные минуты доведете до бешенства даже ангела.

— Мне надоел этот дурацкий разговор.

— Алексей, нам нужно поговорить. — Рыжий наконец решил прервать наш междусобойчик. — Не будем попусту ссориться. Мне кажется, ты нам задолжал, так объясни, что происходит.

— Да. — Остапов садится рядом с нами на пол. — Я согласен, нам пора выяснить отношения. А потому я постараюсь ответить на ваши вопросы, и мы приведем все, что знаем, к единому знаменателю.