Черный список деда Мазая - Дарья Донцова

– Кто освободил тело? – нахмурился начальник.

– Ну, мы, – дружно ответили Николай и Геннадий.

– Нарушение субординации, – пробурчал Никитин, – непорядок, понимаешь! Вот что, ребята-журналисты, пресса-папарацци. Надо нам поправку в действие внести. Николай, привязывай бабу назад. Гена, впихни ей кляп. Я ее сам вызволю.

Подчиненные начали понуро завязывать ленты.

– Не на простой узел, на бантик, – капризничала Валя.

– Скользкие тесемки, – пожаловался Николай.

Он живо схватил кружевной платок и, скомкав его, засунул в рот Вале. Та моментально выплюнула его и завопила:

– Аккуратно! Расправь кайму! Припудрите мне лицо! Поправьте волосы!

Егор Фомич встал около стула и отчаянно заулыбался.

– Нужно действие, – потребовал парень из интернет-портала, – наклонитесь!

Начальник с кряхтением согнулся.

– Нет, выпрямитесь, – приказал юноша, – вы очень покраснели.

Егор Фомич покорно принял требуемую позу.

– Освобождайте писательницу, – велел теледеятель.

Никитин снова переломился в пояснице.

– Ну нет, так не пойдет, – остановил его оператор, – я же просил стоять прямо, некрасиво на картинке получается. Развязывайте жертву выпрямившись!

– Я похож на орангутанга? – разозлился Никитин. – Руки до щиколоток дорастил?

– Композиция не станцовывается, – упорствовал юноша. – Кадр рушится!

Егор Фомич встал перед Валентиной и старательно вытянул вперед руки. Оператор скривился и приник к камере.

Чем менее человек профессионален, тем больше ему мешают в работе разные незначительные обстоятельства. У меня есть приятель Руслан Рощупкин, он работает фотографом на телевидении, щелкает звезд разных мастей, а потом пиар-служба канала отдает его снимки в печатные издания. Не все знаменитости милы и приветливы с Русиком, порой на него кричат, иногда швыряют в интеллигентного парня разные предметы. Думаете, Рощупкин потом бредет к боссу и ноет:

– Не смог запечатлеть певицу N, потому что она мне в бок от всей своей доброты воткнула вилку, которой салат ела.

Нет, в тот момент, когда звезда с вилкой наперевес ринулась на фотографа, Рощупкин успел сделать сто пятьдесят четыре кадра разными камерами, коими он всегда обвешан с головы до ног. Русик добрый человек, поэтому на его снимках N будет выглядеть вполне пристойно, а занесенная вилка покажется безобидным приспособлением. Ну захотела певичка поесть, с каждым случается. Да Рощупкин успеет нащелкать целую серию, выбегая из горящего дома, вдобавок держа в руках парочку домашних животных, – Русик никогда не бросит в беде ни кошку, ни собаку, ни хомяка. Как он будет в этом случае управляться с камерами? Не задавайте профессионалу глупых вопросов. Слов «не смог сделать снимок» в лексиконе Рощупкина нет. Вот почему он работает в Останкино и дружит почти со всеми звездами первой, второй и прочих категорий. Стой Русик сейчас рядом с Валей, он бы ухитрился запечатлеть Егора Фомича в любых позах. Но не все купившие объективы автоматически превращаются в мастеров своего дела.

– Вы присядьте, – посоветовал горе-оператор.

Никитин раздул щеки и начал медленно сгибать колени.

– Ну е-мое! – снова выказал недовольство юноша.

– Лешка, ты здесь не один! – крикнула девушка с пирсингом.

Но Алексей никак не отреагировал на это, он зачастил:

– Неправильно! Начальник отделения! Слушайте меня внимательно. Спина прямая, подбородок поднят, руки чуть разведены в стороны, пузо втянуто, стопы находятся в параллельной позиции, зад не отклячивайте. Начали! Стоп!

Егор Фомич, который попытался чуть-чуть подобрать живот, коротко ругнулся и спросил:

– Чего теперь не так?

– Попудрите голову, – приказал Леша, – блестит, картинка теряет жизненность и красоту. Зритель подумает, что вам башку маслом поливают.

Никитин скрипнул зубами.

– Я в фуражке!

– А лоб? А нос? А щеки? – пошел в атаку Алексей.

– Так у меня с собой косметики нет, – жалобно произнес Егор Фомич.

– Не носите при себе пудреницу? – укоризненно зацокал языком Леша. – Это неправильно. Всегда нужно иметь минимальный набор для макияжа, неизвестно, как день повернется, куда тебя судьба занесет.

– На подоконнике полно грима лежит, – сказала девушка с колечком в губе, – возьмите кисточку и обмахнитесь.

Егор Фомич беспомощно огляделся по сторонам.

– Как? Не умею я этого!

– Ох уж эти мужики, – с презрением вымолвила журналистка.

Она схватила коробку, кисточку, быстро нанесла на лицо Егора Фомича дисперсный порошок и не забыла себя похвалить:

– Молодец, Наташенька.

Пудра оказалась цвета загара, Наташа забыла предварительно промокнуть вспотевшее лицо Никитина салфеткой, поэтому сейчас он стал похож на мулата, страдающего болезнью витилиго. Лоб Егора Фомича оказался почти коричневым, правая щека стала желтой, левая серой, нос сохранил белизну, а подбородок приобрел красноватый оттенок.

– Что здесь происходит? – шепнул мне прямо в ухо мужской голос.

Я повернула голову и увидела Адама.

– Что ты придумала? – нервничал Корсунский.

– Автор идеи госпожа Нечитайло, ее украли, сейчас идет процесс освобождения жертвы из лап преступников. Я не имею ни малейшего отношения к этой истории, – живо открестилась я от происходящего.

– А где похититель? – вдруг догадалась спросить Наташа.