Исповедь без прощения - Екатерина Островская

Карнаухов отстранил от себя девушку.

– Все! Хватит на сегодня… Мне надо домой. Хочу с тестем все-таки по душам пообщаться. Вчера рассчитывал распить с ним бутылочку, поговорить, но он поздно вернулся. Может, сегодня получится. Хотя особого желания с ним нажираться нет, однако изображу примерного семьянина.

– Лучше изобрази исполнительного сотрудника, который завален делами и сгорает на работе, – промурлыкала Майя. – Скажи, что у тебя дежурство по управлению…

– Не сегодня.

Карнаухов вздохнул глубоко, набирая в грудь воздух и напрягая мышцы. И тут же поморщился.

– Могла бы поменьше парфюма на себя прыскать. Я теперь весь пропах женскими духами.

– Прими душ, как обычно, – посоветовала девушка, поднимаясь с кровати.

Старший следователь смотрел, как она набрасывает на голое тело коротенький, почти невесомый халатик.

– Поясок мой не видел? – спросила любовница.

Карнаухов не ответил, продолжая рассматривать ее. Потом со вздохом взглянул на наручные часы.

– Половина пятого. Я к семи обещал быть дома.

– Так время еще есть, – усмехнулась Майя и распахнула перед ним халатик.

Вдруг раздался звонок в дверь. Трель оборвалась, а через пару мгновений прозвучала снова, еще нетерпеливей.

– Не открывай, – негромко произнес Карнаухов. – Мы никого не ждем.

– Я пиццу заказывала: захотелось вдруг, – объяснила любовница, направляясь к выходу.

– Оденься! – крикнул ей вслед мужчина.

– Пусть любуются, – ответила она, – вспоминать до конца жизни будут. У этих ребят так мало радости.

Майя даже не стала запахивать халатик, а проходя мимо зеркала на стене в прихожей посмотрела на свое отражение и поправила прическу. После чего открыла дверь.

На пороге стояла молодая женщина в золотистой норковой шубке. За ней возвышался крупный немолодой мужчина в кожаной дубленке с белым воротником из стриженой овчины.

– Вы к кому? – удивилась хозяйка и попыталась прикрыть грудь халатиком.

Вместо ответа незнакомка ударила ее по лицу, потом еще раз и еще.

– Что вы делаете? – закричала Майя. – Кто вы такие?

И отпрыгнула в сторону, неожиданно догадавшись, кто перед ней.

– Что там происходит? – крикнул из комнаты Карнаухов, вскакивая с кровати. И тут же отступил, увидев влетевшую в комнату жену. – Юля? Ты откуда здесь? – удивился он.

И едва успел увернуться от удара.

– Сволочь! – кричала Юля. – Мы его с папой ждем, а он здесь с какой-то шлюхой…

– Ты все не так поняла! Это моя аспирантка, я иногда помогаю студентам юрфака, пришел к ней по поводу ее диссертации. Вдруг давление подскочило, и я просто прилег отдохнуть.

– Что у тебя подскочило? – заорала жена и налетела на него с кулаками.

В комнату заглянул ее отец и, увидев голого зятя, презрительно скривился. Удержал руку разъяренной дочери.

– Успокойся, Юлечка. Этот урод еще не знает, что его ждет. Пойдем домой, моя девочка.

– Сволочь! – стонала жена Карнаухова. – Мерзавец! Теперь я знаю, где он свои дежурства проводит…

Она попыталась вырваться от отца, но тот держал ее крепко, тогда Юля выгнулась и пнула неверного мужа ногой.

– Мы тебя размажем, сволочь неблагодарная!

И депутат с дочерью пошли к выходу. Женщина остановилась и посмотрела в сторону небольшой кухоньки, но там было пусто: любовница Карнаухова спряталась в ванной.

– И ты, потаскуха, тоже ответишь! – крикнула Юля, пиная запертую дверь. – Будет тебе и диссертация, и научный руководитель! Всех уволю!

На пороге возник молодой человек с большой сумкой через плечо.

– А ты еще кто? – закричала обманутая жена. – И тебе тоже достанется!

– Так не вы пиццу заказывали? – испуганно проговорил парень, отступая к лифту.

Дверь осталась открытой. Карнаухов надел брюки, пошел к выходу, чтобы ее закрыть, захлопывая, бросил разносчику пиццы, который все еще нерешительно топтался на площадке перед квартирой:

– Пошел отсюда! Мы ничего не заказывали.

Потом оделся. Подошел к зеркалу, посмотрел на себя и крикнул в сторону ванной:

– Чего уж прятаться? Вылезай.