Бог в человеческом обличье - Татьяна Коган

Марина пробовала приставать к нему, но мучившие ее сомнения и тревоги слишком явно отражались на ее движениях. Она выглядела жалким изможденным солдатом, в отчаянии бросавшимся под обстрел противника. Немудрено, что Илья не реагировал.

Это был замкнутый круг. Она не чувствовала себя сексуально притягательной, потому что Илья ее не хотел. А Илья не хотел ее, потому что она не чувствовала себя сексуально притягательной.

Марина убеждала себя, что все дело в сложном периоде. Творческий кризис не способствует страсти, и ей нужно проявлять больше уважения к эмоциональному состоянию мужа. Она никогда не сочиняла музыку, не играла перед многотысячной толпой. Ей не понять, как ужасно лишиться этого. Она должна быть терпимее и не зацикливаться на своих проблемах. Илье, наверное, гораздо хуже.

Разве она способна покинуть его по доброй воле? Все, что мог предложить ей Давид, не стоило и тысячной доли ее чувств к Илье. То, что муж утратил былой трепет – исключительно ее собственная вина. Самая большая ошибка, которую может допустить женщина, – быть идеальной. Нет ничего скучнее совершенства. Безупречность – это прекрасная мраморная статуя, которой сначала любуешься, потом перестаешь замечать и однажды, проходя мимо, вешаешь на нее шляпу или зонтик.

Марина слишком любила Илью, слишком боялась его потерять. И это не привело ни к чему хорошему. Подумать только. Она всегда делала лишь то, что считала нужным, прислушивалась к своим потребностям и жила в гармонии с собой. Когда случилась та злосчастная перемена? Когда приоритеты любимого мужчины стали важнее ее собственных? Марина знала ответ. Это произошло в тот день, когда она ответила «да», поверив в возможность счастья. Когда недосягаемая иллюзия внезапно обрела вполне реальные очертания. Сложно сохранить здравомыслие, когда сказочный принц стучит в дверь твоей квартиры.

Она всегда относилась к любви спокойно. Она врач и отлично знает, что с точки зрения медицины любовь – это разновидность компульсивно-аддиктивного расстройства психики. Обычная химическая реакция, которую можно разложить на несколько составляющих: фенилэтиламин, дофамин, эндорфин, окситоцин…

Если объяснить человеку, что эти вещества вызывают помутнение рассудка и необоснованные приступы счастья, мало кто согласится употребить этот коктейль внутривенно, по собственной воле. Но когда гормональное безумство начинается в организме самостоятельно, это воспринимается как благо. И Марина не стала исключением. Больше всего на свете ей хотелось быть рядом с Ильей, смотреть в его голубые глаза и видеть в них свое отражение.

– О нем думаешь? – Голос Давида вернул ее в реальность.

Марина виновато улыбнулась:

– Что, прости?

– У тебя было такое лицо. Полагаю, ты думала о муже?

Она сложила салфетку, не зная, куда деть свои руки. Говорить с бывшим любовником о нынешнем – занятие крайне неловкое. Но что еще оставалось? Она сама попросила Давида о помощи. Она знала, что он не откажет. А больше ей не к кому было обратиться.

Они поговорили еще немного и попрощались.

Ночью Марина долго не могла уснуть. Крутилась с боку на бок и в итоге встала, включила чайник. Часы показывали четверть третьего. Марина заварила фруктовый чай, погасила на кухне свет и замерла у окна с кружкой в руке. Накануне резко потеплело. Накрапывал дождь. Глядя на стекавшие по стеклу прозрачные капли, Марина вспомнила такую же теплую ночь.

Они путешествовали вдоль побережья Средиземного моря, взяв напрокат машину. Илья рвался вернуться в Москву и продолжить работу над вторым альбомом, но Марина уговорила его остаться в Израиле еще на несколько дней.

Стоял поздний вечер. Они отъехали километров сорок на север от Тель-Авива и свернули к небольшому поселку. Дорогу перекрывал шлагбаум, вокруг не было ни души. Они припарковались на обочине и пошли пешком. Марина плохо видела в темноте, Илья держал ее за руку, то и дело подшучивая, что сейчас заведет ее в гиблое место и надругается.

Они обогнули каменные валуны, преградившие путь, и вышли на широкий пустынный берег. Под ногами приятно пружинил песок, дул легкий бриз, откуда-то доносилась лиричная восточная мелодия.

– Сто лет не видела безлюдного пляжа. – Марина сняла туфли и зашлепала по кромке прибоя. Илья последовал ее примеру. Вода была удивительно теплой; мелкие ракушки щекотали ступни, скользкие водоросли то и дело облепляли пальцы. Они брели, изредка перекидываясь короткими фразами. Порою накатывала неожиданно сильная волна, Марина с визгом отпрыгивала в сторону, намочив платье выше колен.

Музыка звучала все отчетливее, – в ресторане, расположенном чуть поодаль от пляжа, развлекали поздних посетителей. Возле хозяйственной постройки стояли пластмассовые кресла, перевернутые вверх ножками.

Илья приволок одно кресло к берегу, поставил на влажный песок и устроился, усадив Марину к себе на колени. Она погладила его руку и качнула головой:

– Тут так красиво. И луна, смотри.

Луна была необыкновенно большой, белой. Морская поверхность мерцала под ее светом.

– Поплаваем голышом? – предложил Илья.

Они провели на пляже пару часов и уже подумывали о том, чтобы вернуться в отель, когда вдалеке послышались раскаты грома. И почти сразу же полил дождь.

Вместо того, чтобы укрыться в машине, они стояли под ливнем, обнявшись и дрожа от холода. И смеялись. Марине тогда казалось, что эта близость никогда не исчезнет. Наивная.

Она допила чай и вернулась в кровать.

Утром ее разбудил звонок в дверь. Она накинула халат и поплелась в прихожую, сонно протирая глаза.

Курьер из службы доставки весело отрапортовал:

– Вам пакет. Марина Крестовская?

Она кивнула.

– Распишитесь здесь, – курьер протянул ей планшет с бланком и ручку. После чего вручил большой конверт А4. – Хорошего дня!

Марина не успела ответить, как мальчишка уже скрылся за лестничным пролетом.

Она захлопнула дверь и прошла в кухню. Отправитель на конверте не был указан. Она умылась, сварила кофе и сделала бутерброд. И лишь после этого вскрыла конверт.

Внутри были диск, флешка и несколько листов договора со студией звукозаписи.

Марина принесла ноутбук и первым делом вставила диск. Затем проверила содержимое флешки. Спустя полчаса позвонила сперва Андрею, а затем Матвею. Второй долго не брал трубку, и она уже собралась поехать прямо к нему домой, чтобы немедленно сообщить новость. Но он ответил:

– Ты чего с утра пораньше трезвонишь?

– Кое-что произошло, – срывающимся от волнения голосом сказала она. – Немедленно приезжай на базу.

– В смысле – на репу? – уточнил Мэт. – А что такое? Илюха вернулся с новым материалом?

– Через час встречаемся на месте, там все и расскажу. Крепостной уже в пути, – быстро проговорила она и отключилась. Сердце бешено колотилось.