Бог в человеческом обличье - Татьяна Коган

Вика не знала, как началась эпопея с похищением и как проходили для жертвы первые дни плена. Надеялась расспросить об этом позже, когда все участники проникнутся к ней доверием. А пока она бесшумно передвигалась по дому, стараясь не упустить ни одной интересной детали.

С творчеством группы «Waterfall» Волина раньше не соприкасалась. Когда ей объяснили, кто жертва, сразу же скачала два альбома. Музыка понравилась Вике. Не совсем в ее вкусе, но качественная, оригинальная. Слушать ее каждый день она бы не стала, а вот на концерт сходила бы. Ролики с выступлений группы произвели на нее сильное впечатление.

На сцене Илья Крестовский преображался. Вика не узнала бы в нем того парня, чье изображение транслировали установленные в подвале камеры. В свете прожекторов Крестовский походил на идола, недосягаемую легенду. Черты его смазливого лица становились резче, голубые глаза приобретали стальной оттенок. Во всей его позе ощущалась решительность и непоколебимая уверенность. Его ухоженные пальцы виртуозно бегали по грифу гитары… Он был хорош, чего скрывать.

И тем невероятнее казался факт, что сейчас этот неприступный идол метался в запертой комнате, испытывая самые приземленные человеческие эмоции: беспокойство, злость, страх… Он устал от одиночества и неопределенности, он провоцировал похитителей на общение, но получал лишь дурацкие записки, способные вывести из себя даже самого хладнокровного стоика. И все же Илья не отчаивался, не впадал в истерику и в целом вел себя с достоинством, что вызывало уважение. Но никто не собирался вручать ему медаль за терпение. Организатор намеревался заставить пленника работать. Какие бы усилия ни потребовались. Эти двое – палач и его жертва – стоили друг друга.

Соглашаясь на участие в преступлении, Вика понимала, что придется засунуть поглубже совесть и методично подавлять чувство вины. До сегодняшнего вечера ей это с успехом удавалось.

К прибиванию руки гвоздем Волина не подготовилась. Пожалуй, это был перебор.

Сперва Вика наблюдала за происходящим с верхней ступени лестницы, а потом вернулась в гостиную и замерла у окна, вглядываясь в темноту за стеклом. Столь жестокое обращение с заложником оставляло неприятные чувства, но все-таки она прокрутила недавнюю сцену в голове – чтобы потом с точностью воспроизвести ее на бумаге. Эмоции эмоциями, а книга пострадать не должна.

Вскоре в гостиную поднялась остальная команда. «Двое из ларца» с невозмутимым выражением на лицах расположились за барной стойкой. Арнольд уткнулся в телефон – то ли переписывался с кем-то, то ли в игру играл. Оператор, снимавший действо на профессиональную видеокамеру, положил аппаратуру на столик перед диваном и следом за Организатором поднялся в кабинет с мониторами.

Джельсомино бросил на Вику быстрый взгляд, словно оценивая ее душевное состояние. Не слишком ли расстроила ее инквизиторская сцена в подвале? Не собирается ли она, чего доброго, сдать их ментам?

Вике остро захотелось на воздух. Она схватила валявшуюся на спинке кресла кофту и направилась в прихожую.

На улице заметно похолодало. В воздухе пахло хвоей и влажной землей. Волина спустилась с крыльца, обогнула высаженные сплошной стеной ели и медленно зашагала к горевшим вдалеке фонарям. Упругая трава щекотала лодыжки, оставляла на коже мокрые следы. Со стороны поля наползал туман. Минут через десять заволокло все окрестности. И даже дом, большой и монументальный, казался беспомощным призраком, таявшим в белой мгле.