Бог в человеческом обличье - Татьяна Коган

Несколько часов под холодным дождем – и хоть бы в горле запершило, хоть бы температура поднялась! Так нет же. Первый раз в жизни Илья сетовал на свой здоровый организм. Кашляй он как туберкулезный – от него бы на какое-то время отстали. По крайней мере, так ему казалось. Странное дело: похитители не сильно с ним церемонились, но все же не причиняли особого вреда. При этом без колебаний убили человека – только чтобы припугнуть пленника. Илья был им нужен в целости и сохранности. Но для чего? Не для новой же песни, в самом деле!

А что, если это розыгрыш? Очень затянувшийся и очень неудачный. Может, это Марина придумала для пиара группы? Связалась с телевизионщиками, договорилась. Из-за долгого отсутствия нового альбома «Waterfall» ажиотаж вокруг группы поутих. Матвей здорово переживал по этому поводу. На нем лежала двойная ответственность – он содержал мать и воспитывал ребенка сестры. С появлением группы его дела существенно поправились. Ему больше не приходилось пахать на трех работах, чтобы кое-как сводить концы с концами и обеспечивать семью необходимым. Мэт не упускал случая, чтобы выразить Илье свою благодарность. Вот и после недавнего концерта, когда они забурились в бар, чтобы промочить горло, ударник поднял рюмку водки и попросил внимания. Сидевшие за столом Илья, Марина и Андрюха с Кристиной притихли.

– Я вот что сказать хочу, – Матвей провел рукой по растрепанной шевелюре, заметно волнуясь. – Давайте выпьем за этого парня, – он кивнул на Илью. – Он таких монологов не любит, но придется ему потерпеть.

Крестовский уже понял, о чем пойдет речь, и трагически закрыл ладонью глаза, выражая одновременно и смирение, и недовольство. Матвей продолжил:

– Несколько лет назад этот парень позвонил мне и предложил играть в группе. Андрюха уже дал согласие, оставалось найти ударника. Естественно, я тоже не отказался. У меня тогда был трудный период в жизни, вы в курсе. Свободного времени ноль, на работе уставал так, что еле доползал до кровати. Но я ни секунды не сомневался, что создать группу – хорошая идея. Честно, я вообще не надеялся, что это принесет что-то помимо личного удовлетворения. Да и никто из вас тоже, да?

Илья и Андрей улыбнулись.

– Я думал, что игра в группе отвлечет меня от проблем. А это уже немало. Пришел на репетицию, вызверился, сбросил стресс, и вроде полегчало. Но у одной умной девчонки имелись свои планы. – Матвей подмигнул Марине и та расплылась в улыбке. – Не знаю, как ей удалось внушить Илюхе, что его песни чего-то стоят. Но он поверил. И это изменило нашу жизнь. И знаешь что, братан? Твои песни действительно чего-то стоят. – Он поднял стопку водки и залпом выпил.

Все последовали его примеру.

Именно перед Матвеем Илье было особенно неловко за свой затянувшийся творческий кризис. Друг пытался не подавать виду, что переживает, но это было и без того очевидно. В последнее время, приходя на репетиции, Крестовский чувствовал себя последним дерьмом. Парни ждали от него свежего материала, а он лишь глупо улыбался и предлагал пробежаться по старому репертуару, который уже поперек горла стоял. Вдвойне противно было от того, что ни Мэт, ни Крепостной претензий не предъявляли. И зря! Засунули бы свою чертову деликатность в одно место и устроили бы разборки: мол, какого хрена фронтмен группы балду пинает? Может, это возымело бы какое-то действие. Кто знает… Вдруг они, с легкой подачи Марины, все-таки решили «взбодрить» лидера? Наличие камер в подвале объяснимо: нужно же показывать зрителям, как главный герой волнуется, принимая происходящее за правду. В таком случае и убийство являлось обычной инсценировкой?

Нет. Только тупой или безнадежно наивный (что зачастую одно и то же) поверил бы в затею с розыгрышем. Таких розыгрышей близкие люди не делают. Прыжок с моста еще мог бы сойти за шутку, – за такое развлечение, как роупджампинг, люди деньги платят. Но вот удар электрошокером и избиение… Снайперская винтовка и расползающееся кровавое пятно на светлой кофте девушки тоже выглядели очень правдоподобно. Крестовский обманывал себя, допуская мысль о «несерьезности» похитителей. И все же эта мысль не покидала голову.

Он шатался по комнате, не зная, что делать: то ли засесть за инструменты, то ли заорать во все горло о своем отказе подчиняться. Неопределенность снова сдавила грудь. Илья порывисто втянул воздух, пытаясь совладать с приступом отчаяния. Он чувствовал себя выжатым и разбитым. Если его хотели свести с ума, то у них это здорово получалось. Илья подошел к синтезатору, несколько минут молча смотрел на клавиши, а потом лег на пол…

Все осточертело. Эти стены. Неизвестность. Отсутствие музыки. Хочется заснуть и проснуться в собственной квартире.

Позднее утро. Он лежит в кровати и одним глазом наблюдается, как Марина собирается на работу. Сбрасывает шелковый халат, остается в одном нижнем белье – белых трусах и спортивном бюстгальтере. Илья не понимал, зачем она носит лифчик. Грудь небольшая и упругая, поддерживать ее без надобности. Разве что скрыть вызывающе торчащие соски… Марину бесила эта пикантная особенность ее тела. Пациенты в больнице слишком бурно реагировали на лечащего врача, поэтому жене приходилось ограждать себя от утомительных посягательств.