Джинн из консервной банки - Людмила Милевская

– Мальчишка принес, – ответила Марина. – Шалапут лет двенадцати.

– Сказал от кого?

– Нет. Он, похоже, и сам не знает. Тетенька, говорит, передать попросила.

– Ясно, сейчас посмотрим. Думаю, объяснение внутри.

Ольга вскрыла пакет; на одеяло выпала коробочка с магнитофонной кассетой.

– И все? – удивилась Марина.

– И все, – подтвердила Ольга. – Возьми, сунь ее в магнитофон. Послушаем, что это за сюрприз.

Через несколько минут они, ошалело уставившись друг на друга, прислушивались к беседе Георгия с Региной.

– Ну как? – садистски поинтересовалась Марина, дождавшись конца записи.

– О, ля-ля! Лихо закручен сюжет, – воскликнула Ольга и попыталась улыбнуться.

Впрочем, ничего у нее не получилось. Было очевидно, что ей скверно: лицо побледнело, глаза помутнели, на лбу проступила испарина. На какой-то миг она окаменела. Марина сжалилась над подругой и сочувственно произнесла:

– Только не принимай близко к сердцу. Помни, тебе нельзя нервничать.

Ольга очнулась и с ненавистью закричала:

– Подлец! Подонок! Недоносок! Сопляк! Значит Регина! Регина!

– Вот-вот, Регина, – не удержалась-таки от злорадства Марина. – Молоденькая сучка Регина.

Впрочем, Ольге было не до нее. Прозревая, она страдала:

– Значит именно эта стерва погубила Игоря, Павла и теперь подбирается ко мне?

Марина заволновалась:

– Почему она? Только она! А Георгий?

Ольга застонала:

– Георгий! О, кошмар! Он предал меня! Маришка! Подружка! Как же так? Он хочет, он жаждет моей смерти! А где же любовь? Где же его любовь?

– Об этом ты у него и спросишь, – холодно ответила Марина, удовлетворенно думая, что теперь уж планам с ребеночком ничто не помешает.

«Не потерпит же Ольга такой наглости? – с надеждой прикидывала она. – Жорик вряд ли станет ее убивать, но она уж точно теперь с ним жить не захочет, просто побоится. Значит, осталась одна я. Охотно скрашу ее одиночество».

– Подонок! – тем временем бушевала Ольга. – Как он ползал передо мной на брюхе! Клялся в любви! Предатель! Я отомщу ему! Отомщу!

– Как? – скептически поинтересовалась Марина, старательно подливая масла в огонь.

– Я сдам его в руки правосудия, – с пафосом воскликнула Ольга.

Марина усмехнулась:

– Ты тоже заразилась театральным вирусом? Уймись. Не на подмостках.

– Я не шучу! Жорж ужасный человек! Просто кровь стынет в жилах от его злодеяний! Подумать только! Убить своего отца!

– Да не отец он ему, – с презрением бросила Марина. – Знаешь же сама.

– Не имеет значения. Павел его воспитал… На свою голову.

Ольга вспомнила ту страшную ночь и пришла в ужас.

– Боже мой! Боже мой! – взвыла она. – И этого человека я назвала своим мужем!

– Силой тебя не заставляли, – вставила Марина, равнодушно наблюдая за страданиями подруги.

– Какая жестокость! Какой цинизм! – распаляясь, вопила Ольга. – Какое хладнокровие! Нет! Он прирожденный артист!

– Достойный муж своей жены, – еле слышно прошептала Марина.

Не замечая злорадства подруги, Ольга продолжала искать у нее сочувствия.

– Так убедительно, подлец, играл, – жаловалась она. – Так долго водил меня, дуру, за нос. А я изощрялась, придумывала как его отмазать. Гордилась даже собой. Оказывается, всего лишь играла по его сценарию. Он, прекрасно зная мою доброту и отзывчивость, запланировал этот спектакль!

Схватившись за голову, Ольга взвыла от обиды:

– О-ооо! Боже мой, боже! Как больно! Как жестоко! Я этого не переживу!

Марина рассердилась:

– Хватит орать! Что толку? Жора скоро придет. Надо решать что делать.

Ольга на всех парах остановилась и хладнокровно сообщила:

– Я же сказала. Теперь ему пожизненное светит за убийство собственного отца.

– Как докажешь? – удивилась Марина.

Ольга с недоумением уставилась на подругу:

– Ты что, дорогуша, разум потеряла? Да вот же оно, доказательство, – она энергично кивнула на магнитофон. – Кассетка.

– Чепуха. Это не доказательство, – спокойно возразила Марина.

– А что это? – насторожилась Ольга.

– Ничего.

– Как это – ничего? – пришла в отчаяние Ольга. – Да как же это – ничего? Человек, считай, сам признается в злодеянии, в том, что убил моего любовника, а потом и мужа.

– Наоборот, – деловито поправила Марина, – сначала мужа, а потом любовника.

– Пускай наоборот, это ничего не меняет. На нем два убийства, да еще и ко мне подкрадывается, подлец, а ты говоришь «ничего»? Что же тогда «чего»?

– «Чего», это когда он чистосердечно признается или против него будут веские улики.

Ольга даже подпрыгнула от возмущения.

– А это не улики? – завопила она, тыча в магнитофон пальцем.

Марина усмехнулась:

– Это репетиция спектакля. Лично я именно так ответила бы ментам.

– Что-оо?!

– Магнитофонную запись суд не примет во внимание, – невозмутимо пояснила Марина. – Это не доказательство. Хитрый Жорик скажет, что репетировал, собирался ставить домашний спектакль. Сценарий, мол, сама жизнь подсказала: он навеян недавней трагедией. И все. Ему поверят. Ты же, в глазах ментов, пожилая жена, злобная, подозрительная и ревнивая, а потому будешь смешна со своими доказательствами. Вот если бы он написал признание…

– Как это?

– Сам, своей рукой…

Хлопнула входная дверь и раздался нежный голос Георгия:

– Олюшка-а! Где ты?

Ольга побледнела и растерянно уставилась на подругу.

– Ой, мамочка, что же мне делать? – жалобно пропищала она.

– Одевайся! Быстрей! – скомандовала Марина, бросая Ольге одежду.