Не пугай ежа голым задом - Михаил Серегин

Я старательно уводила Афонина все дальше и дальше от поселка, а меня саму тем временем терзал страх за Сашку, и ведь самое главное, что в той опасности, которой он подвергался сейчас, была виновата я одна – если бы я не полезла в этот чертов сарай, то ничего бы не было! Но одновременно с этим меня мучили вопросы: как крокодил попал в погреб и какое отношение имеет ко всему этому Сашка? Я мысленно успокаивала себя, что рано или поздно все выяснится, и тут же обмирала от мысли, что может быть слишком поздно, и тогда я... Я никогда больше не увижу мужа! Глотая тайком от Виктора Петровича слезы, я продолжала следовать за ним, но душой я была там, на его участке, вместе с мужем, и сознание, что я бессильна ему чем-то помочь, приводило меня в отчаянье. «Господи! Только бы он был жив! – молилась я. – Пусть одноногий, однорукий, но, главное, живой!» Наконец Афонин выдохся и сказал:

– Черт с ним, с крокодилом! Сил уже нет!

– Тогда давайте возвращаться! – предложила я.

Я решила, что прошло достаточно много времени и ситуация у него на даче должна уже урегулироваться так или этак. Так – это в нашу пользу, а этак – в пользу крокодила, что меня категорически не устраивало, и я поклялась, что задушу эту тварь собственными голыми руками, если с мужем что-то случилось. Мы с Афониным пошли обратно в поселок, но если он, устав, еле плелся, то я все прибавляла и прибавляла шаг.

– Да беги уж! – сказал Виктор Петрович. – Мне за тобой все равно не угнаться!

И я действительно побежала со всех ног, неслась изо всех сил, чтобы поскорее убедиться, что с Сашкой все в порядке. Влетев в поселок, я удивилась его тишине, но не обратила на это внимания, потому что моей целью был участок Афонина. Я рванула калитку, и бегавшая по даче Зараза отозвалась мне радостным лаем – она меня узнала. Ни рептилии, ни Сашки там не было, только вот земля была почему-то беспощадно залита водой, но следов крови видно не было, и я чуть не потеряла сознания от чувства величайшего облегчения. Тут я услышала звук взрыва и безошибочно поняла – это на озере. Сил бежать у меня уже не было, да и шла-то я с трудом, но, подгоняя себя самыми распоследними словами (в свой адрес, естественно), все-таки двигалась в ту сторону. Добредя до кафе и увидев там наших дачников, я спросила у них:

– Вы моего мужа не видели?

И тут сама увидела его, уставшего, вымотанного, бледного, как мел, но живого. Он сидел с абсолютно отстраненным видом, опираясь головой на руку, и смотрел в стол. На какой-то миг я замерла, а потом бросилась к нему:

– Сашенька! Миленький! Родной! Ты живой! Какое счастье! Слава тебе, Господи, ты живой! – причитала я, не обращая внимания на окружающих, и мое некогда принятое решение поговорить с ним только наедине мигом выветрилось у меня из головы – до того ли мне было!

– Ты чего, Маруся? – спросил он и посмотрел на меня пустым безразличным взглядом, но это меня не остановило.

– Саша! Хороший мой! Любимый мой! Пойдем домой! Тебе отдохнуть надо! – звала его я.

– Любимый? – переспросил он и покачал головой. – С любимыми так себя не ведут! Их импотентами не называют даже наедине, а тем более на людях.

– Сашенька! Дорогой! Я люблю тебя! Я тебя так люблю, что от ревности с ума схожу! – надрывалась я, плюнув на гордость и самолюбие.

– Извини, Маруся, но я тебе не верю, – устало сказал Сашка.

– Опомнилась, дурища! – раздался голос скандальной особы. – Опозорила мужика своего на весь поселок без всякой на то причины, а теперь спохватилась!

В другой раз я бы нашла, что ей на это ответить, но сейчас я пропустила ее оскорбление мимо ушей.

– Ну, прости ты меня, дуру! – умоляла я мужа, а поскольку ноги меня не держали, то я упала на колени. – Да пусть у меня язык отсохнет, если я когда-нибудь тебе еще хоть слово поперек скажу! Ну, поверь ты мне и прости!

Сашка долго смотрел мне в глаза, а в моих все расплывалось от слез, и я, не выдержав, расплакалась.

– Попробую, – услышала я голос Сашки и почувствовала, что он поднимается со стула. – Пошли домой, Маруся!

Я вцепилась в его руку, как в самое великое на свете сокровище, но не смогла подняться с пола.