Камни бессмертия - Борис Бабкин

– Извините, что вмешиваюсь, – негромко начал вошедший в комнату полный мужчина, – но транспортировка убьет вашего отца через десять – пятнадцать минут.

– Сколько ему осталось, доктор? – спросил Ричард.

– Молодой человек, – посмотрел на него врач, – я просто удивляюсь, что ваш отец жив до сих пор. Собственно, объяснение этому только искусственная вентиляция…

– А вы, доктор Стен, – обратилась к нему Маргарет, – верите в это?..

– Позвольте, Марго, – вмешался врач. – Я ученый, а не писатель. Это исключено. В природе вообще не существует бессмертных организмов. Собственно, уже давно известно…

– Нам надо поговорить, – кивнул сестре Ричард и вышел. Она пошла за ним.

– За этой мадам, – отпив из бутылки виски, усмехнулся крепкий, загорелый молодой мужчина, – ведется наблюдение. Точнее, вычисляют тех, кто ею интересуется. Я заметил это и прекратил слежку. Но, кажется, поздно. – Он снова отпил виски. – И они знают мое имя, – недовольно продолжил он. – Я брал машину напрокат и попал, как муха в мед, – усмехнулся он. – Мадам эта в последнее время вообще ни с кем не контачит. Я в баре пообщался с одним арабом, он по-английски сносно говорит, он работал у нее садовником. После убийства какого-то профессора из Штатов в Англии она перестала встречаться даже со знакомыми. Уволила всех нанятых на работу в последние три года. И возле нее трется какой-то мужик. Собственно, он и организует ее охрану и все остальное. Есть дочь у нее, – кивнул он. – Красивая мадемуазель. Мужа этой мадам хлопнули в Испании пять лет назад. И что интересно, Марша, – подмигнул он сидевшей напротив него темнокожей молодой женщине, – в Лионе ничего не говорят про этот камушек бессмертия. И в газетах ничего ни про мадам Леберти, ни про этот камушек. – Он снова отпил виски.

– Ты закусывай, Чарли, – улыбнулась Марша.

– А как сэр Уильямс? – спросил он.

– Плохо, – вздохнула Марша. – Собственно, доктор Стен говорил, что сэр Уильямс должен был умереть еще месяц назад. Он живет…

– Доктор Турбаг просто вытягивает деньги, – усмехнулся Чарли. – Возможно, я не прав, но я бы давно отключил все аппараты и похоронил сэра Уильямса. Он же мучается, а не живет.

– Знаешь, – посмотрев на дверь, понизила голос Марша, – когда нашли камень в Монголии, сэр Уильямс почувствовал себя лучше. Даже говорил понятно, – кивнула она. – Наверное, надежда тоже помогает человеку. А ты веришь, что этот камень может излечить и даже подарить бессмертие?

– Да хватит тебе чушь нести, – хмыкнул он. – Какое, к черту, бессмертие? Почему же тогда не тот, кто…

– Их убили, – напомнила Марша.

– Перестань, – оборвал ее Чарли. – Ты же имеешь образование, а веришь глупым фантазиям.

– Но камень действительно может помочь, – снова прервала его Марша. – И…

– Просто если бы был камень, сэра Уильямса давно бы придушил подушкой Ричард, – заметил Чарли. – Его не зря называют Ричард Каменное Сердце, – усмехнулся он. – Ходят слухи, что он в Афганистане вырезал семью из шести человек. Мать, отца и четверых детей. Последнему, тому еще и года не было, оторвал голову. Говорят, что его именно из-за этого и вышибли из армии. В общем, спасибо, Марша, – услышав чьи-то шаги, повысил он голос. – Как дома побывал, – подмигнул он той.

– Привет, бродяга, – вошел в комнату Квентин.

– Черт возьми, – засмеялся Чарли. – Шотландские киллеры заявились. А где дядя Шон?

– Пошел к сэру Уильямсу, – подойдя к столу, Квентин сел. – Наше виски есть? – спросил он Маршу.

– Сейчас, – поднялась та.

– И как ты можешь пить это пойло? – поинтересовался Чарли. – Хотя у вас в Шотландии все не так, как у людей, – подмигнул он Квентину. – Мужики юбки носят и…

– Послушай, Чарли, – улыбнулся Квентин, – не надо задевать Шотландию. Я шотландец, и не забывай про это.

– Извини, бродяга, – усмехнулся Чарли. – Просто я давно хотел спросить насчет юбок и…

– Хватит, – уже серьезно предупредил Квентин.

– Все-все, – поднял руки Чарли.

– Как съездил, Досот? – спросил Квентин.

– Плохо, – признался Чарли. – Ничего конкретно не узнал, а засветился. Поэтому окружение мадам Леберти уже знает об интересе сэра Уильямса к камушку. Но я уверен, что от этой чертовки Леберти никто ничего не получит, – заявил он. – Камень из музея она убрала. Охрана постоянно с ней, дом ее как крепость. По крайней мере ротой надо брать. А сам знаешь, малейший шум – и полиция. В общем, все это зря. А вы как съездили?

– Хуже не бывает, – проговорил Квентин. – Захватили одну, а оказалось, она ни при чем. В общем, дядя решил, что надо покидать страну. Повезло еще, что знаменитых русских морозов не было.

– Виски, сэр, – поставила на стол бутылку шотландского виски Марша. – Что вам дать закусить? – спросила она.

– Крепкую сигару, – усмехнулся Квентин.

– Ничего конкретно мы не узнали, – сидя у кровати больного, говорил дядя Квентина. – И даже больше того, совершили преступление. Нам сообщили, что Стасин встречался с Зудиным. Но они уехали вместе, и все, – недовольно проговорил он. – Больше мы его не видели. Племянник предлагал попробовать захватить Зудина, но это полнейшее безрассудство. И я решил, что нам лучше уехать. А профессор Чейз звонил?

– Нет, – скорее угадал по губам, чем услышал больного шотландец. – Он и не позвонит, – прошептал больной. – Его брат в США наверняка сам пытается найти камушки жизни. Ведь они действительно делают человека бессмертным? – Его слезящиеся красные глаза особенно выделялись на худом, бледном лице.

– Знаешь, Вальтер, – вздохнул шотландец, – я бы на твоем месте давно пустил себе пулю в висок. Ты умираешь уже три года. И продолжаешь бредить бессмертием. Нет бессмертных в этой жизни. Остаются только имена политиков или писателей, художников и поэтов. Все остальное забывается. Например, я не помню, как зовут отца моего деда, – усмехнулся он. – Я не понимаю таких, как ты. Зачем мучить себя и остальных. Ты думаешь, что твои дети…

– Я знаю, что они ждут не дождутся моей смерти, – услышал он свистящий голос сэра Уильямса. – Но я буду жить, пока бьется сердце. Я сам позвоню мадам Леберти, и она поможет мне. Я не пожалею никаких денег и…

– Черт бы тебя подрал, Вальтер, – воскликнул шотландец. – Зачем все это? Мне пятьдесят пять и я понимаю, что уже не тот, каким бы хотел быть. Но я не стану прозябать. Как только пойму, что я только подобие человека, я пристрелю себя. Пусть говорят, что самоубийство смертный грех. – Он рассмеялся. – Грех, когда ты мучаешь своих близких, которые понимают, что ты не выживешь. Это все, что я хотел тебе сказать. И больше не зови меня, Вальтер. Не надо. Я поехал в Россию, потому что думал, что действительно найду там один из этих чертовых камней. Но не нашел и поэтому я уезжаю к себе и более мы с тобой не увидимся. Если только в аду, – подмигнул он больному. Встал и пошел к двери. Сидевшая неподвижно сиделка провожала его взглядом.