От звонка до звонка - Владимир Колычев

– Очень просто. Мелкая кража.

– Ты мог попасть в Бутырку или в Матросскую Тишину, например. Но ты попал сюда.

– Есть люди, которые провели меня сюда. Кто они и как они это сделали, меня не касается.

– Меня касается.

– Я понимаю. Но ничем помочь не могу…

А ведь, похоже, он и в самом деле ничем не может помочь.

Видно, синдикатом заправляют башковитые боссы. Этот парень для них мелкая пешка, разменная монета в большой игре. Ему не положено много знать. Чтобы никто не смог выйти через него ни на боссов, ни на заказчика.

– Ты говорил, что служил во внешней разведке. КГБ?

– Угадал.

– Как вышел на тебя твой шеф? Откуда он знал про твое существование?

– Возможно, организацией заправляет кто-то из бывших генералов.

– Или из действующих. Такой вариант возможен?

– Может. Но мне все равно. Для меня главное…

Киллер не договорил – потянулась пауза.

– Что главное? – спросил Клещ. – Бабки?

– Нет. Главное – выполнить заказ.

– Тогда ты, братан, в пролете.

– Как знать…

Это было невероятно. Но парень сумел высвободить руки.

И разжавшейся пружиной бросился на Родиона. У него не было заточки. Но этот спец мог убивать голыми руками. Родион успел заметить два согнутых пальца на его руках – они метили точно ему в висок. Но увести голову с линии удара он не успевал.

Положение спас Клеш. Он сумел перехватить руку убийцы в самый последний момент. Навалился на киллера, но подмять его под себя не сумел. Тот увернулся и ударил Клеща в кадык. Пацан пропустил удар, дернулся как подбитый танк, схватился руками за перебитое горло, захрипел, выпучил глаза и кулем осел на пол.

Родион рассвирепел. И сам пустил вход кулаки. Удар, второй, третий… Киллер обмяк, распластался на полу, голова безжизненно откинулась. И тут из полутьмы всплыл Данек с табуреткой в высоко задранных руках. Башня у парня крепкая, два таких метательных снаряда не смогли пробить броню. Зато третий оказался для него смертельным. Тяжелая табуретка проломила височную кость. Можно писать некролог.

– Идиот! – рявкнул Родион на Данька.

Но тот, похоже, даже не услышал его. Стоял как вкопанный и пялился на покойника как баран на новые ворота.

В глазах паника и ужас. Еще бы, человека убил. Смертный грех. И утяжеленный срок…

– Погорячился ты, – уже более спокойно сказал Родион.

Перед глазами пошли красные круги, голова закружилась.

Родион начал терять сознание. Давала знать о себе ножевая рана.

Он смутно помнил, как в камеру ворвались вертухаи. До того как свет окончательно померк перед глазами, успел увидеть перед собой круглый фейс какого-то прапорщика. Голоса его он уже не слышал…

* * *

В себя Родион пришел на «кресте». Светлая палата, занавесочки на окнах, четыре шконки в один ярус, запах лекарств. Рана аккуратно перевязана, почти не болит. В руках, ногах слабость, слегка тошнит. Но жить можно.

Места все заняты. На одной койке кто-то спит – одеяло под подбородок, зубы к стенке. Вторая заправлена, на ней двое – режутся в карты. Болезные заметили, что Родион пришел в себя. Стиры из их рук мгновенно испарились. Лица растянулись в угодливых улыбках.

– Давно я здесь? – спросил Родион.

– Да нет, какой давно? Утром тебя сюда привезли. Часа три прошло… К тебе, это, Земеля приходил. Спрашивал, как ты…

– Земеля? Где он?

– Да в соседней палате. У него это, профилактический осмотр.

Родион понимающе усмехнулся. Вору вольготно и на тюрьме, и в зоне. Везде есть лазареты, везде можно выбить для себя щадящий режим. Пожил среди людей – чисто для авторитета, и можно ложиться на профилактический осмотр. Снова люди, затем санчасть, и так по кругу Неплохо.

– Палата отдельная?

– А то как же, – ощерился болезный. – И телевизор, и медсестра с уколами.

– Кто кого колет?

– Гы-гы, у них по очереди. Сеструха и к тебе приходила.

– На копыта мои смотрела.

– Зачем?

– А чтобы я их не отбросил…

– Гы-гы, и на ласты смотрела. Чтобы не склеились… Шухер! Сеструха идет!

Болезный определил это по стуку каблуков в коридоре.

Родион понял, почему он называл медсестру сеструхой. Из-за ее комплекции. Пудов шесть в ней, не меньше. Но толстой ее не назовешь. Просто рослая баба, крупная. Все, как говорится, при ней. Только вот личико малость подкачало.

– Очнулся? – глядя на Родиона, спросила она.

Голос густой, чуть грубоватый. И сама она грубоватая. Такая, если что, и врезать может. На своем месте баба. Запросто может передвигаться по лазарету без всякого сопровождения.

– Как видишь, сестренка.

– Рана не опасная. Жить будешь.

– Жить – это понятно. Вопрос в другом – как жить.

– Нормально будешь жить… Тебя в другую палату переводят. Прямо сейчас… Эй, лодыри, а ну поднялись! – рыкнула она на картежников.

Те вмиг подорвались со своих мест, вытянулисьв струнку.

– А ну взялись! – показала она им на шконку, где лежал Родион.

Хорошо, койка была с колесиками. Не пришлось им особо напрягаться, чтобы перетащить его в другую палату.

Это была палата, которую занимал Земеля. Светлые стены, паркетный пол, видеодвойка, холодильник, полированный шкаф для одежды.

– Хорошо тут у тебя, – сказал Родион. – Не потеснил?

– Потеснил чуть-чуть. Но я не в претензии. Сам же просил, чтобы тебя сюда перевели.

– Зачем?

– Скучно вдруг стало.

– А сестренка не веселит?

– Лялька, что ли? – осклабился Земеля. – Веселит. Когда настроение у меня есть. Но я могу укольчик ей в процедурной поставить. Там даже лучше…

– Хорошо ты устроился.

– А как же, положение обязывает… Ты тоже, говорят, неплохо повеселился. Два трупа у тебя на хате.

– Как два? Один же был…

– Клещ тоже ноги двинул.

Родион расстроился:

– Значит, загнулся пацан… Профи ему в кадык зарядил. Получается, наглушняк…

– Какой еще профи? – не понял Земеля.

– А тот, которому башку проломили.

– Это он тебя пикой пырнул?

– Он. А потом еще раз достать пытался. Если бы не Клещ…

– Откуда взялся этот профи?

– Откуда, не знаю. Но то, что по мою душу приходил, – это верняк. Кто-то заказал меня.