Влюблен и очень опасен - Владимир Колычев

Путь к «Мерседесу» преграждал микроавтобус и допотопный «Москвич» с проржавевшей до дыр дверью, но Петрун трогать их не стал. Размахивая оружием, он втиснулся в пространство между «Мерседесом» и «КамАЗом» и запрыгнул на капот новенького «Фольксвагена», что мешал проезду.

Водитель «Пассата» ошалел от такой наглости, в бешенстве выскочил из машины, но Петрун направил на него ствол пистолета-пулемета, а затем, спрыгнув с капота, ударил его лбом в переносицу.

– Давай назад, козлина!

– Назад! Назад! – заорал и Левчик.

Он тоже подключился к регулированию движения, а его масштабные габариты внушали водителям не меньшее уважение, чем оружие в его руках.

Встречные машины малость попятились, освободив проезд для «Мерседеса», но его владелец не спешил уезжать.

– Спасибо, братан! – неторопливо, с чувством превосходства помахал он Петруну рукой.

Деловитый, крутоватый, в дорогом костюме, он, похоже, всерьез считал, что дорога была расчищена ради него одного.

– Чего стоишь, баран? – заорал на него Петрун. – Я те щас рога поотшибаю! Сваливай давай, ну!

Но деловой не стал садиться за руль. Оскорбленно сузив глаза, он метнул в него молнию.

– Кто баран?! Ты ничего не попутал, фраер?!

Петрун понял, что словами проблему не решить, поэтому он выстрелил в скалу над головой вставшего на дыбы собеседника. Несколько острых камушков чиркнули его по лысине, только тогда он запрыгнул в машину и освободил проезд. Правда, пригрозил Петруну кулаком, проезжая мимо него, но это был не более чем жест беспомощности.

За одной машиной прошла вторая, третья; подъехал к Петруну и его джип. Дорога вперед свободна, но, увы, «БМВ» киллера уже далеко, и очень проблематично ее нагнать.

Матрос гнал машину с отчаянием камикадзе, на волосок от катастрофы обгонял машины на горном серпантине, на скорости, не жалея резины, вписывался в повороты. Но все безрезультатно. «БМВ» киллера больше не появлялся в поле зрения.

– Дизель на нуле, – сворачивая на заправку, зло пояснил Матрос.

– Да все равно уже ловить нечего, – буркнул Шкет.

– Достал, – кисло глянул на него Петрун.

Он и сам понимал, что киллера не догнать, но не хотелось признаваться.

– Давай быстрей! – поторопил он Матроса.

Заправщика на колонке не было, поэтому Левчик тоже вышел из машины, сам открыл бензобак, вставил в горловину пистолет.

– Спасибо, гарсон! – с мягким «р» на французский манер сказал ему вернувшийся к машине Матрос. И протянул сторублевую купюру.

Но шутка не удалась. Левчик, похоже, психанул и, выдернув из бака пистолет, направил на него струю. Что-то жидкое гулко выплеснулось на стекло, за которым находился Шкет. Что-то липкое, слизкое, темно-бурого цвета...

– Твою мать! – выругался Матрос, отскакивая назад.

И тут же, высоко подбросив кверху ноги, рухнул на спину. Упал и Левчик. Одновременно с этим лопнуло боковое стекло и утробно вскрикнул Шкет. На этот раз что-то жидкое, слизкое и теплое заляпало самого Петруна. И еще до того, как в проеме распахнутой двери появилось лицо киллера, он понял, что на него выплеснулись выпотрошенные мозги Шкета.

Брызги залепили Петруну один глаз, и, когда киллер навел на него ствол пистолета, он зажмурил и второй. Не было сомнений в том, что смерть неизбежна.

Но время шло, а выстрел так и не прозвучал. Когда Петрун открыл глаза, киллера уже не было. Он мог быть где-то рядом, но о том, чтобы преследовать его, не могло быть и речи. И в штанах теплая жижа, и в голове полный переполох. От страха, стыда и обиды Петрун заревел как маленький ребенок...