Бусый волк. Берестяная книга - Мария Семенова

— Й-й-а-а-а-а-ха-а-а-ха-а-а-а-а!

Протяжный и пронзительный визг Мавута кнутом хлестнул по ущелью, отдался болью в ушах, бешено заплясал, заскакал среди скал, ударяясь и дробясь об извилистые стены.

Не дурманящая дудка, подавно не Свистелка, но тоже сам по себе боевой Звук..

Бусый уже слышал этот визг. Когда Горный Кузнец показывал ему, как Мавут карал смертью деревню Сыновей Леса. Боевой клич Владыки и тогда обдал его жутью, но мальчишка и представить не мог, насколько страшнее он наяву.

Особенно если услышать его на горной тропе у себя за спиной…

— И-й-а-а-а-ххха-а-а-р-р-р-ха-а-а-а! — подхватило крик предводителя множество глоток Им почти сразу отозвались боевые Свирели. Они пели вроде негромко и вместе с тем — оглушающе. Они острыми ножами втыкались в нутро, и оттуда разбегались морозные токи, лишавшие силы руки и ноги. Перед глазами всё плыло, Звуки настигали, норовя сбросить с седла, лишить ощущения верха и низа.

Пока беглецам ещё удавалось сопротивляться, но Звуки становились всё нестерпимее, всё сильнее. Их настигали.

Лошадям Мавутичей визг и колдовские Звуки, должно быть, только придавали сил, зато вороной конь Изверга и каурая кобыла под Бусым храпели, спотыкались, вскидывались на дыбы. Они едва слушались узды и метались, ища спасения от страшных Звуков. Скоро они закричат от беспомощности и ужаса и понесут, не выбирая дороги, пока не поубивают и седоков, и себя.

Однорукий повернул к Бусому сведённое судорогой лицо. Прохрипел натужно:

— Бросаем лошадей, малыш! Дальше пешком… Да не бойся, уйдём!

Бусый ответил:

— А я и не боюсь.

Голос прозвучал так же отчаянно-хрипло, как у Изверга. Казалось, самый воздух был полон острых жгучих колючек, и они рвали горло, не позволяя дышать.

Как бы то ни было, он и в самом деле не боялся… Страхи кончились. Ну чем, спрашивается, ещё мог напугать его Мавут? Смертью?.. Да нет, скорее уж тем, что живого возьмёт в плен. Так во власти Бусого было не сдаться ему. Уйти на Остров Жизни, туда, где никакому Мавуту, хоть тресни он, его уже не достать…

Кое-как спешившись, два венна, бывший и полукровка, ринулись вверх по склону, стремясь выбраться из ущелья. Пока оно не стало для них западнёй. Сперва — сквозь кусты в мелком бисере душистых белых цветов, потом по крутому каменному откосу, грозившему обвалом… между угловатыми глыбами… И наконец — по отвесной скальной стене, где не было совсем никакого укрытия. Только бьющее в упор солнце, от которого камень под руками казался вынутым из печи.

«Так вот какая ты, Осыпь. Вот какой ты мне предстала…»

Бусый даже задрал голову — не видать ли там, впереди, зелёной травки вечных лугов. Думал ли он ещё вчера, когда Зорегляд с Ярострелом вели его показывать Журавлиные Мхи…

Лошадиный топот и визг конных Мавутичей, вырвавшихся из-за поворота, приблизился вплотную и стал совсем нестерпимым. Бусый сморщился, подтянулся, нашёл опору для одной ноги и поднялся ещё на пол-локтя.

«Эх, пращур Белка, сюда бы твою рыжую шубку и цепкие коготки, твоё умение прятаться в самом малом дупле, за лоскутом сосновой коры…» — Не успеем, — сказал Изверг. Ему с его крючком вместо правой кисти приходилось совсем тяжело, Бусый протянул руку помочь, но Изверг лишь покачал головой. — Достанут… Стрелами… — Перевёл дух и добавил: — Не держи зла… Волк.

Бусый хотел ответить таким же словом прощания, но, пока соображал, каким именем назвать своего неожиданного товарища, что-то вспыхнуло перед умственным оком. Да так, что искры посыпались.

«Волк?..»

К жутким Звукам, грозившим смахнуть беглецов со стены, добавился конский топот. Значит, не долго осталось ждать и стрельного посвиста. А какими стрельцами были Мавутичи, Бусый очень хорошо знал. Успел насмотреться.

«Ну да, Волк. Когда нас загоняют в угол, мы не падаем на брюхо, мы убиваем. А ещё мы…»

Он повернул к Извергу перекошенное лицо и заорал:

— Подержи меня!..

Тот, кажется, не очень понял зачем, только то, что мальчишке было для чего-то необходимо освободить руки. Он сделал усилие, от которого уже хотел было себя избавить, как от вполне тщетного. Всадил крючок между слоями камня, годившегося лепёшки на нём печь, рванулся вверх — и обхватил Бусого здоровой рукой, крепко прижимая к скале.

Возле его лица ударила и разлетелась в щепы первая стрела. Её пустили намеренно мимо. Дескать, спускайтесь, пока хуже не стало. Изверг посмотрел вниз и увидел Мавутичей, неспешно выезжавших на открытое место.

И в это время Бусый сложил ладони у рта… и завыл. Это был и волчий вой, и не волчий. Это подавал голос не простой вожак, ведущий голодную стаю на загнанную по насту лосиху. Это взывало Существо, достойное стать плечом к плечу с самим Прародителем. Его вой звучал жаждой вражеской крови, беспощадной решимостью и дремучей, никем не измеренной силой.

Небо не оставляет такой призыв без ответа…

Несколько мгновений прошло в тишине. Замолчали даже Мавутичи. Возможно, они начали что-то смутно подозревать. Лишь Владыка Мавут до конца понял, что происходило, но даже он не смог ничего предпринять. Потому что его сила была заёмной, а значит, ей изначально был отмерен предел. Подобным ему лучше умолкнуть, когда говорят Небеса.

Безо всякого предупреждения по лицам Изверга и Бусого скользнули благословенные тени… Скользнули и исчезли, но вновь хлынувший солнечный жар уже не казался враждебным и беспощадным. Ибо может ли Прадед Солнце в самом деле обжечь и испепелить Своих правнуков, веннов?

Бусый обернулся вслед за тенями и увидел двух симуранов, кружившихся над ущельем.

Это были не совсем обычные симураны…

Люди привыкли считать их крылатыми псами, но Бусый увидел Тех, в Кого свято верил его род: крылатых волков. Конечно, они не несли всадников, потому что волки живут сами по себе и не знают хозяина.

Но они всегда готовы выручить брата…

Кто-то из Мавутичей пустил в них стрелу. Лучше бы он этого не делал! Стрела безобидно ушла в жаркую синеву, а волки-симураны, ринувшись вниз, одновременно коснулись земли прямо перед всадниками. Сложили крылья и…

Кони сошли с ума. Всадники силились их усмирить, но животные били задом, взвивались на дыбы, падали и катались, ломая кости слишком цепким наездникам. Снова вскакивали, ржали и били копытами, целя в людей. Страшные крики, рёв, безумное ржание… кровь на меховых безрукавках…

Мавут метался среди своих воинов, силясь вразумить людей и коней. Ничего не выходило. На Владыку просто не обращали внимания. В бешено хрипящей мясорубке он едва слышал собственный голос, ему с трудом удавалось избегать разящих копыт…