Бусый волк. Берестяная книга - Мария Семенова

Бусый аж дышать перестал в ожидании, Ульгеш же запрыгал, точно муравьями покусанный. Как будто уличал его Бронеслав в чём-то постыдном. Он ответил торопливо, с горячностью:

— Нет, нет!.. Бег-к-свободе оттого так и назван, что его всякий волен постичь…

Бронеслав снова хлопнул ладонью, да так, что бревно загудело.

— А раз так, хватит языками мести, показывай, учиться у тебя станем!.. А то кликнет на работу Севрюк, сразу не до баловства сделается…

— Боговдохновенному бегуну нет преград. Любая препона, даже непреступная с виду, ему лишь подмога. Он во всём видит возможность ещё раз порадовать себя и Богов! Полётом души и ловкостью тела, восторгом преодоления! Победой Свободы над Косностью, Радости над Унынием, Отваги над Страхом, Света на Тьмой…

— Жизни над Смертью… — тихо добавил Соболь.

— Жизни над Смертью, — довершил Ульгеш.

— Красно молвишь, — похвалил Бронеслав.

— Это дедушка Аканума так говорил… Я лишь повторяю…

— Ну, твой дедушка тоже вряд ли своим умом дошёл, и до него люди мудрые жили… Так с чего начинать постижение твоего мо… кури..? Тьфу, язык поломаешь!

Ульгеш снова готов был растеряться. Его впервые просили учить, и кто? Седой почтенный старик!

Другие старшие Волки до времени помалкивали, но диковинное мономатанское искусство никого не оставило равнодушным. Ульгеш обвёл их глазами… Из каких бы родов ни женились парни в род Волка, с годами Волчья жизнь делала их удивительно друг на друга похожими. Они сидели на брёвнах — все на подбор жилистые и поджарые, лёгкие на ногу, отмеченные особой хищной стремительностью в повадке, безошибочной точностью движений. Волки и есть, непоседливые и неугомонные, как юнцы. А из-за плеч взрослых выглядывают дети и внуки, которых им нарожали Волчицы. И у тех тоже блестят любопытные глаза…

— Смотри, дядька Бронеслав, — решился Ульгеш. — Вот, скажем, надо тебе через эту лесину перебраться. — Чёрный палец с розовым ногтем указал на могучий вяз, косо торчавший кверху корнями. — Что будешь делать? Покажи.

— Ну, как что… Возьму да перелезу, делов!

Бронеслав взобрался на ствол, протиснулся сквозь растопыренный частокол обломанных сучьев и соскочил с другой стороны.

— Вот, — сказал он, отряхивая ладони. И задиристо сдвинул белые брови, ибо видел, что жёлтые глаза «головешкина сына» уже вспыхнули хищным огнём, и это могло означать только одно: оплошал старый. Сделал что-то не так.

— Я тебе что, — буркнул Бронеслав, — прямо через верх должен был сигануть?

— А ты представь, — сказал Ульгеш, — что кому на выручку поспешаешь. Или враг от тебя уходит. Тогда…

И сучья действительно не задержали его. Ульгеш прыгнул совершенно по-кошачьи, оттолкнувшись ногами от земли, а потом, уже летя головой вперёд прямо на ствол, — от него руками. Гибким хлыстом извернулся в воздухе и, скользнув между сучьев, упруго встал на ноги. Времени это заняло у него — иной и чихнуть бы не успел.

Волки, от старых до малых, одобрительно загудели. Они умели ценить красоту и мастерство. И знали толк в молодецких забавах, рождающих сноровку для охоты и боя.

Вот только понять никто ничего почти не успел. Вроде всё просто, а поди сообрази, что к чему. Тем более — поди повтори!

Ульгеш не заставил себя упрашивать, показал ещё раз. И не просто повторил, красуясь, свой кошачий прыжок, а всё объяснил и растолковал.

Волки переглядывались, пробовать никто не торопился. Даже Бусый. Кому охота если не расшибиться, так осрамиться прилюдно? Наконец вперёд вышел… Соболь! Примерился — и махнул через вяз. Ничем Ульгешу не уступил.

Тут Бусый вдохновился, вспомнил о Горных Призраках и о полётах по скалам, которым учил его Горный Кузнец, — и тоже решился.

У него получилось не так здорово, как у Соболя и Ульгеша, но ведь получилось же! И пошло.

Ревнивые Волки, от малышни до стариков вроде Севрюка с Бронеславом, полезли прыгать. Кто-то упал, кто-то уже тряс расшибленной рукой, но упрямо пробовал вновь.

Такие мгновения кажутся совершенно обычными, но проходит время, и начинаешь их вспоминать, и хватаешься за голову: так ведь вот оно, было же счастье, самое что ни есть, певчей птицей звенело прямо в ладони, а ты почему-то не замечал. Спохватился, да поздно, было, да ушло, упорхнуло, и всё, не вернуть…