Близнецы по несчастью - Ольга Баскова

Я махнул рукой:

– Верю. Но меня интересует: кто, по-вашему, и с какой целью заварил всю эту кашу? Насколько я понимаю, имя предателя долгие годы оставалось загадкой.

– Мне, Ярославу и Тане позвонил незнакомый мужчина, – четко выговаривая каждое слово, пояснил старый подпольщик. – Сказал: мол, предатель нашей организации найден: это Григорий Прохоренко. Естественно, мы пытались возражать.

– Бесполезно, – перебил его товарищ. – Незнакомец ответил нам так: «У каждого из вас есть дети и внуки. Если вы ни во что не ставите собственную жизнь, то подумайте о них», – Коротков посмотрел на меня. В уголке глаза притаилась слеза. – Мы все равно сдались не сразу. Думали, человек блефует. Однако… – он тяжело задышал, – на следующий день мой внук не вернулся из школы. Как потом выяснилось, к воротам подъехал серебристый джип. Мы с сыном и невесткой тысячу раз предупреждали мальчишку: не смей общаться с незнакомыми людьми, а уж садиться с ними в машины…. Надо признаться, он нас слушал. Что ему наплели – ума не приложу, – он вытер ладонью губы. – Слава богу, в тот раз все закончилось благополучно. Моего внука, спавшего как сурок, выгрузили в детском парке и положили на траву. Проснувшись, мальчишка ничего не помнил: ни серебристого джипа, оставшегося в памяти только его одноклассников, ни похитивших его негодяев. Надо ли добавлять, что в тот же вечер мне позвонили… – старик стал задыхаться.

– Я уже догадался, – Короткову надо было дать возможность отдохнуть. – Похитители ребенка заверяли: в следующий раз вы найдете его труп.

– Точно, – согласился он.

– Мне позвонили с такими же угрозами, – сквозь темный загар Ярослава Ивановича проступала бледность. – Тогда мы решили: наша хата с краю. И теперь нам ужасно стыдно.

Я попытался их успокоить:

– Вам нечего стыдиться. Если ваш рассказ – правда, нелюди не шутили. Они добрались бы до ваших близких. Для них не существует никаких преград. И у них, в отличие от вас, нет ни совести, ни чести.

На секунду в комнате повисла напряженная тишина, чуть нарушаемая шорохами и постукиваниями – таинственными звуками, которыми всегда полон старый дом. Коротков первым решился нарушить молчание:

– Вы подозреваете меня?

– Вы все под подозрением, – заметил я. – У каждого был зуб на Котикова. Снежкова доказала невиновность своей смертью.

Черных усмехнулся:

– Будете ждать, когда нас всех перебьют?

Я скривился:

– Это не входит в мои планы. Однако мне нужны факты, подтверждающие вашу невиновность. Ничто не мешало вам предать товарищей, а потом отправиться по своим делам.

Скрипнул стул. Григорий Иванович, сжав кулаки, шел прямо на меня:

– Ах ты, негодяй! И зачем я обратился к тебе за помощью!

Сильная рука Владимира Егоровича остановила друга:

– Сядь. Он хочет лишь докопаться до правды. Такие же вопросы нам задаст любой.

Прохоренко вздохнул и закашлялся:

– Я думал, он наш друг.

Ярослав Иванович дотронулся до моего локтя:

– Мы в растерянности. Подскажите, как собрать доказательства, и мы приложим все усилия, чтобы смыть грязь, которая нас запятнала.

Я потер вспотевшие щеки:

– Пока не знаю, черт возьми. Но хочу еще раз предупредить: кто-то очень заинтересован представить эту историю в другом свете. Не представляю, для чего это нужно по прошествии стольких лет, однако… Вы еще можете выйти из игры.

– Ценой сделки с совестью? Оставив Гришку крайним? – усмехнулся Черных.

Я посмотрел на Прохоренко. Его лицо было белым, белее мела, глаза напоминали пустые дырки в простыне.

– Почему они выбрали именно вас? – От моего вопроса он вздрогнул, как от прикосновения тарантула.

– Не знаю.

Мне было жалко старика, однако, чтобы ухватить за хвост правду, которая не торопилась даваться, приходилось быть жестким.

– Григорий Иванович, – начал я, – все ваши соратники смогли доказать, где были в день ареста группы, хотя это еще ничего не значит, – я сделал паузу, – все, кроме вас. Поймите: ваши слова – это всего лишь слова, а мне нужны факты. Неужели никто не может подтвердить, что вы коротали дни в овраге?

Он задумался:

– Наверное, нет.

Коротков сверкнул на меня глазами:

– Может, хватит мучить Гришку? Я ему верю.

Я покачал головой:

– Поймите, этого мало. Тот, кто закрутил всю эту историю, должно быть, в курсе: обвиняемому Прохоренко нечего добавить в свою защиту. Если бы вы сразу сказали мне об этом печальном факте вашей биографии, – я повернулся к Григорию Ивановичу, – я не тратил бы времени на приезд в ваш город, хотя, не перестаю утверждать, он мне нравится.

Старик провел пальцем по длинному хрящеватому носу:

– Когда я прятался в овраге, меня обнаружила одна дивчина. Три дня она таскала мне молоко и хлеб.

Я подался вперед:

– Это уже кое-что. Как ее звали?

– Гулей. Кажется, она была татаркой.

– Описать ее сможете?

– Даже если и сможет, – встрял Черных, – искать эту Гулю, словно иголку в стоге сена, ни один из нас не будет. Мы настаиваем на своем: Гриша не виноват.

– И тем не менее нам всем придется поработать. – Какие же упрямые эти старики! – Необходимо, чтобы кто-нибудь подтвердил: Григорий Иванович действительно сидел в лесу, а не скрывался, прекрасно зная, что немцы не возьмут его как предателя.

Владимир Егорович побагровел:

– Как вы смеете?

Я поднялся со стула:

– В таком случае разрешите откланяться. И продолжайте ждать следующих статей, а они не замедлят появиться.

Ярослав Иванович первым понял правоту моих слов.

– Погоди, Вова, – остановил он приятеля. – Никита дело говорит. Почему бы нам не поднапрячься и не разыскать эту Гулю? Возможно, это не так трудно сделать.

Я закивал головой. Коротков сморщился:

– Хорошо. Я поспрашиваю у старожилов-татар. Вдруг кто-нибудь знает об этой девочке или даже является ее родственником.

– Действуйте, – напутствовал я подпольщиков. Меня вдруг охватила неожиданная легкость. С сегодняшнего дня еще два человека стали моими союзниками и помощниками. Я снова встал со стула, но сильная жилистая рука Черных усадила меня на место:

– Разговор еще не окончен. Мы не коснулись главной темы, – он тяжело вздохнул, – по радио и местным каналам передали, что Татьяна случайно слетела со скалы. Вы слушали радио?

Я покачал головой.

– Естественно, это не так, и вы об этом сами прекрасно знаете, – вступил Владимир Егорович. – Если вы в курсе события и можете прояснить обстановку, прошу вас, сделайте это.