Золотые нити судьбы - Татьяна Гармаш-Роффе

– Ей необходим отдых! – настаивал Лоран. – Ее организм еще недостаточно окреп после перенесенной травмы!

– Мы пока не можем отпустить мадемуазель Чеботарефф, – возражал рыжеватый капитан с пышными усами.

– Я сам поеду с вами, я знаю это место. А для нее лишние переживания опасны! Ведь только вчера с ней случился обморок!

В результате капитан уступил, хотя отпускать Лизу из участка отказался. Сторговались на том, что Ксения Деллье побудет с ней в машине, где Лиза сможет отдохнуть на разложенном сиденье.

К ним приставили молодого жандарма, который мялся возле машины, где Ксюша устроила Лизу: чтобы не сбежали. Дело еще только началось, и от завершения весьма далеко, так что, кто тут преступник, а кто жертва, пока неясно…

Лоран с жандармами вернулся почти через три часа. За ними подъехала и группа, занимавшаяся обыском у Шарбонье. Вещей, принадлежавших Лизе, в доме не нашли, – супруги подсуетились заранее и от них избавились. Зато нашелся ноутбук, при виде которого Лиза радостно закричала: «Это мой!»

Но рано она обрадовалась: оказалось, что все файлы на диске в нем стерты.

– Там были мои учебные файлы… – расстроилась Лиза. – И, погодите… Там были мои с Сашенькой фотографии! А мой телефон? Не нашли? Я им снимала!

– Нет, увы. В доме три телефона, но все принадлежат хозяевам, что видно по их содержанию. Ваш выбросили, видимо. А вот компьютер пожадничали, – хмыкнул капитан, – хоть он у вас и ветеран, прямо скажем… Не огорчайтесь, мадемуазель, диск пока никто не использовал, так что наши парни сумеют восстановить данные[14].

Наконец их отпустили, попросив не покидать регион. Капитан стал значительно любезнее с Реми, особенно после того, как в телефоне Винсента Шарбонье нашли исходящий звонок к Ирине: дело с утопленницей, еще утром казавшееся абсолютно безнадежным, они скоро смогут закрыть! Правда, на них свалилось новое по Елизавете Чеботарефф, но зато уже почти готовенькое, хорошо «размятое» парижским детективом.

Крепко пожав руку Реми, он обещал держать его в курсе следствия и даже привлечь на помощь, если возникнут противоречия и сложности…

Все четверо вернулись в отель, голодные и едва живые от усталости, еще толком не осознавая, какие плоды принес этот бесконечно долгий день.

Только Брюно, пляжный директор, услышав от Реми о завершении расследования, бурно выразил восторги и комплименты детективу. Правда, несмотря на них, коммерческая осторожность его не подвела, и он обещал выплатить Реми оставшуюся часть гонорара только после того, как появятся статьи в местной прессе, должные окончательно убедить пугливых туристов в том, что никакой потусторонней силы в озере не водится.

Реми торговаться не стал, хоть это нарушало их договор, тем более что статьи-то, конечно, появятся, но вряд ли в них будет фигурировать имя детектива: все заслуги отойдут доблестной местной жандармерии. Впрочем, Реми это не впервой, и он стражей правопорядка вполне понимал: у них начальство с одной стороны и налогоплательщики – с другой, надо себя «пиарить».

Сам-то Реми знал, что практически в одиночку раскрыл два запутанных дела, и был собой вполне доволен. Ксюша тоже знала и гордилась мужем, и ей, несмотря на усталость, хотелось отпраздновать это событие. Она предложила прогуляться у моря, там же и поужинать, отметив в ресторане удачное завершение дела…

Однако Лоран, к ее большому разочарованию, отказался: Лизе нужен отдых и сон.

Все это время Ксюша поглядывала на доктора, пытаясь угадать, какие отношения его связывают с девушкой. С Лизой было все понятно: она, в силу своей физической и психологической травмы, нуждалась в опеке и полностью доверилась Лорану. Но он делал для Лизы куда больше, чем даже самый добрый доктор Айболит, – он заботился о ней так, словно она была его женой или младшей сестрой… Если не сказать, его ребенком. Никакой страсти с его стороны не мелькало даже слабой тенью – да и Лизе явно не до страсти: только после родов, да еще с проломленной головой! И что же доктора с ней связывает? – пыталась понять Ксюша. Любовь? Но ведь она рождается одновременно со страстью, она на ее энергетике летит, как на крыльях!

Или бывает иначе?

Или Лоран не дает воли своему чувству, пока Лиза не в состоянии его принять и разделить?

«Драгоценность, – вдруг подумала она. Лоран обращается с Лизой не как с ребенком, нет, – а как с хрупкой драгоценностью. Которая нечаянно попала в его руки, и он теперь делает все, чтобы уберечь ее в целости и сохранности!»

Она обернулась на них в коридоре: Лоран вел Лизу, обняв за плечи, и что-то тихо говорил ей – кажется, обнадеживал, что малыш скоро будет с ней, – а она поднимала на него глаза, к которым вернулось сияние, и даже слабо улыбалась…

Ксюше стало неловко, что она подглядывает, и она быстро юркнула в свой номер вслед за мужем.

Через полчаса они, освеженные душем, переодетые для вечерней прогулки, уже ехали в сторону Ниццы.