О, я от призраков больна - Алан Брэдли

— Мне нужен твой личный совет, — сказала я Даффи.

Это тактика, которая никогда не подводит.

Как всегда, она свернулась в библиотечном кресле, словно креветка, погруженная в своего Диккенса.

— Предположим, тебе нужно найти сведения о ком-то, — продолжила я. — С чего ты начнешь?

— С Сомерсет-хауса, — ответила она.

Моя сестрица острила. Я знала, как и все в королевстве, что Сомерсет-хаус в Лондоне — это место, где хранятся записи о всех рождениях, смертях и свадьбах, а также документы, завещания и прочие общественные документы. Отец однажды с мрачным видом указал нам на него из окна кэба.

— Кроме него, имею в виду.

— Я бы наняла детектива, — кисло сказала Даффи. — Теперь, пожалуйста, уходи. Ты разве не видишь, что я занята?

— Пожалуйста, Даффи. Это важно.

Она продолжала игнорировать меня.

— Я отдам тебе половину того, что у меня на сберегательной книжке.

Я вовсе не собиралась этого делать, но попытаться следовало. Для Даффи деньги означали книги, и, хотя в Букшоу имелось больше книг, чем в бесплатной библиотеке Бишоп-Лейси, для моей сестры этого недостаточно.

«Книги — словно кислород для ныряльщика, — однажды сказала она. — Отнимите их, и можно начинать считать пузырьки».

По тому, как дернулся уголок ее рта, я поняла, что она заинтересовалась моим предложением.

— Ладно, две трети, — сказала я.

С плохими намерениями ставки поднимать легко.

— Если это кто-то, — ответила она, не поднимая взгляда от книги, — то в «Книге пэров» Бурка.

— А если нет? Если это просто известный человек?

— В «Кто есть кто», — сказала она, ткнув пальцем в сторону книжной полки. — С тебя три фунта десять шиллингов и шесть пенсов, будь добра. Как только дороги расчистятся, я лично отведу тебя на почту и прослежу, чтобы ты не нарушила обещания.

— Спасибо, Даффи, — поблагодарила я. — Ты чудо.

Но было слишком поздно. Она уже начала погружаться в глубины Диккенса.

Я неспешно двинулась к книжным полкам. «Кто есть кто» о чем-то мне напомнило. Хотя я никогда не открывала ни один из его пухлых красных томиков, их даты, простирающиеся в прошлый век, были частью библиотечного пейзажа Букшоу.

Но как только я приблизилась, мое сердце упало. Широкая дыра в правой части второй полки показывала, что часть книг отсутствует.

— Куда подевались 1930-е и 1940-е годы? — спросила я.

Ответом было молчание.

— Ну же, Даффи. Это важно.

— Насколько важно? — поинтересовалась она, не поднимая глаз.

— Все, — сказала я.

— Что все?

— Мои сбережения на книжке.

(Обратите внимание на замечание насчет плохих намерений.)

— Обещаешь?

— Клянусь жизнью!

Я старательно перекрестилась и всей душой взмолилась о том, чтобы прожить так же долго, как старый Том Парр, чью могилу мы однажды видели в Вестминстерском аббатстве и который прожил до почтенных ста пятидесяти двух лет.

Даффи сделала вялый жест.