О, я от призраков больна - Алан Брэдли

В свои одиннадцать лет мне довелось повидать некоторое количество трупов. Каждый из них был интересен в своем роде, и этот не оказался исключением.

Поскольку остальные были мужчинами, Филлис Уиверн оказалась первой мертвой женщиной, которую мне довелось увидеть, и в таковом качестве, по моему мнению, она заслуживала особенного внимания.

Я сразу же заметила, как освещенный экран отражается в ее глазах, на миг создав иллюзию, что она еще жива, что ее глаза сверкают. Но пусть даже ее глаза еще не начали затуманиваться — она мертва недолго, подумала я, — ее черты уже начали смягчаться, будто ее лицо грунтовали перед тем, как снова загримировать.

Кожа уже начинала приобретать желтовато-серый оттенок, и на внутренней стороне приоткрытых губ, обнажавших краешки идеальных зубов, появился очень слабый, но различимый свинцовый оттенок. В уголках рта застыли несколько пузырьков слюны.

Она уже была одета не в костюм Джульетты, теперь на ней были довольно изящно вышитая блузка в стиле восточноевропейской крестьянки, шаль и пышная юбка.

— Мисс Уиверн, — прошептала я, хотя знала, что это бессмысленно.

Однако всегда есть ощущение, что мертвец вас разыгрывает и в любой момент может подскочить с воплем: «Бу-у-у!» — напугав вас до полусмерти, а мои нервы, хотя и крепкие, не совсем к этому готовы.

Из прочитанного и услышанного я знала, что в случае внезапной смерти немедленно следует вызвать власти, полицейские или медицинские. Синтия Ричардсон сообщила, что телефон не работает, так что полиция, по крайней мере на некоторое время, не у дел, а доктор Дарби крепко спит внизу; я видела его, когда пересекала вестибюль.

Нет сомнений, что Филлис Уиверн уже не нуждается в медицинской помощи, поэтому я с легкостью приняла решение: позову Доггера.

Тихо прикрыв за собой дверь спальни, я пошла обратно по дому — снова на цыпочках через вестибюль — к маленькой комнатке Доггера наверху кухонной лестницы.

Я три раза быстро стукнула в дверь, потом пауза… еще два стука… опять пауза… и еще два медленных.

Не успела я закончить, как дверь бесшумно распахнулась и появился Доггер в халате.

— Ты в порядке? — спросила я.

— Вполне, — ответил Доггер после едва заметной паузы. — Спасибо.

— Что-то ужасное случилось с Филлис Уиверн, — сказала я. — В Голубой спальне.

— Ясно.

Доггер кивнул и на секунду скрылся в тенях комнаты, и, когда он вернулся, на нем были очки. Должно быть, я не сумела скрыть изумления, потому что никогда не видела, чтобы он их носил.

Вдвоем мы с Доггером тихо пошли снова наверх кратчайшим путем, через вестибюль, что подразумевало очередное путешествие среди спящих тел. Если бы ситуация не была настолько серьезна, я бы рассмеялась при виде того, как длинные ноги Доггера, словно лапы бредущей цапли, переступают между надутым животом Банни Спирлинга и вытянутой рукой мисс Аврелии Паддок.

Вернувшись в Голубую спальню, я закрыла за нами дверь. Поскольку мои отпечатки и так есть на дверной ручке, это не имеет значения.

Проектор продолжал производить нервирующие хлопающие звуки, когда Доггер медленно обошел вокруг тела Филлис Уиверн, приседая на корточки, чтобы заглянуть в каждое ухо и глаз. Было очевидно, что он приберегает бант из киноленты вокруг ее шеи напоследок.

— Что ты думаешь? — наконец спросила я шепотом.

— Удушение, — сказал он. — Взгляните сюда.

Он извлек носовой платок из кармана и воспользовался им, чтобы оттянуть ее нижнее веко, продемонстрировав красные точки на внутренней поверхности.

— Петехии, — сказал он. — Пятна Тардье. Асфиксия вследствие быстрого удушения. Определенно.

Теперь он обратил внимание к черному банту из кинопленки, окружавшей ее шею, и нахмурился.

— Что такое, Доггер?