Бой бабочек - Антон Чиж

Пятиэтажный гигант «Пале-Рояль», огромный и напыщенный, мало чем походил на одноименный дворец кардинала Ришелье. Однако название создавало у обывателя флер чего-то элегантно-европейского. Цены здесь держали умеренные: чтобы номера было выгодно надолго снимать семейным чиновникам и инженерам средней руки с жалованьем от ста рублей в месяц. И чтобы голодные студенты не смели сюда соваться. Здесь довольно строго следили за нравами и не сдавали номера на ночь или на часы влюбленным парочкам. Порядки «Пале-Рояля» выгодно отличались от прочих гостиниц вблизи Николаевского вокзала.

Портье довольно строго взглянул на Ванзарова, который желал знать, в каком номере проживает мадемуазель Кавальери. Неизвестному господину отказались предоставить сведения о постояльцах без их согласия. Пришлось показать зеленую книжечку Департамента полиции, чтобы портье назвал люкс на третьем этаже.

Жанетт открыла дверь с охапкой платьев на руке. Она улыбнулась гостю, как всегда, чуть более откровенной улыбкой, чем следует.

– О, месье, как вы нас нашли?

Ванзаров не стал отвечать на детский вопрос, спросил разрешения войти.

– Мадам сейчас принимает ванну, – застенчиво ответила Жанетт, как будто ее застали за чем-то неприличным. Ох уж эти гувернантки…

– Кто там? – донесся голос из глубин номера.

– Месье с большими усами из полиции! – прокричала она в ответ.

– Пусть войдет.

Горничная распахнула дверь.

– Войдите, месье!

Так заманчиво и призывно, будто его приглашают в сказочный мир. Ванзаров спросил, где ванная комната. О приличиях он окончательно забыл. Жанетт без колебаний указала, куда пройти.

Посреди кафельного пола стояла редкая для Петербурга игрушка: чугунная ванна. Чтобы содержать ее, особенно зимой, требовалось столько дров, что подобную роскошь могли позволить себе очень состоятельные господа. Ванзаров к ним не принадлежал. Да и старался мыться ледяной водой. Для закалки организма.

Ванна возвышалась на четырех львиных лапах. В ее утробе лежала Кавальери. Она раскинула руки по краям. Ничего более неприличного, что требовало закрыть глаза, не оказалось. Почти по шею дамы ванна была прикрыта простыней. Все эти европейские привычки.

– Мой милый Фон-Сарофф, вы пришли сказать, что нашли мои брильянты?

Настроение звезды, которую ограбили на невиданную сумму, оказалось легким и светлым. Как будто она простилась с богатством без лишних страданий. Да и чего страдать: поклонники подарят новые.

– Обещаю, мадемуазель Кавальери, найти их.

Обещание прозвучало столь веско, что барышня невольно вздрогнула.

– Как приятно это слышать, вы настоящий рыцарь…

– Но за это я хочу получить с вас обещание…

– Обещание? Что должна вам обещать? – не без тайного кокетства спросила она.

– Дайте слово выступить на бенефисе и не разорять Александрова.

– Он гадкий, противный, жадный и глупый человек… Какое вам дело до него?

– Мне нужно ваше слово, – только сказал Ванзаров.

Кавальери набрала в ладошку воды и отерла лицо.

– Но вы точно найдете мои украшения?

– Более того, больше никакой мешок не упадет, ни одна доска не подломится под вами и даже битого стекла не подкинут под ваш танец.

– Но почему вы так настаиваете? Сколько Александров вам заплатил?

Ванзаров вынул золотую бабочку.

– Эту брошь вы подарили девушке, которую нашли повешенной на тросе. У меня есть основания подозревать вас в убийстве.

Кавальери слишком хорошо умела отличать, когда мужчина с ней шутит, а когда разговор идет серьезный.

– Какие основания? – спросила она.

– Убрать конкурентку. Быть может, у нее был великолепный голос и вы испугались, что она затмит вас.

– Глупости, у нее был дурной голос, очень плохой и слабый, – сказала Кавальери и тут поняла, что выдала себя. Красавец с усами оказался не так прост, как другие мужчины. Его следовало опасаться. Ей нужна была пауза. Кавальери соскользнула под воду и пробыла, сколько хватило дыхания. Она вынырнула и подождала, пока струи воды стекли по лицу. И тогда открыла глаза.

– Что вы хотите, Фон-Сарофф?