Дело о трех рубинах - Георгий Персиков

Иногда Карлу снились поединки. Ему виделось, будто он в тяжелой кольчуге, шоссах и белой накидке поверх доспехов сражается на мечах с двумя противниками. Его атакуют, и он отходит по винтовой лестнице, остервенело отбиваясь от врагов. Щит надежно укрывает красный крест на груди. Свирепый лязг металла от ударов мечей, стук железных шпор о каменные ступени, тяжелое дыхание воинов разрывают пространство и отбиваются взрывным эхом от стен. Повороты лестницы дают возможность Карлу свободно наносить удары, а его противникам – лишь пропускать.

Вот расколотый шлем одного из врагов с грохотом летит вниз по ступеням, но противник продолжает преследовать тамплиера. Бедный рыцарь Христа парирует выпад, вновь блок, и вот еще раз в изнеможении заносит меч, замирает на долю секунды, услышав удар своего сердца, и наконец карающее оружие Карла находит преследователя. Поверженный враг оседает на ступенях, и моментально перед вторым противником мелькает кинжал в левой руке ловко извернувшегося Карла Мандельштейна. Больше недруг не видит ничего, а тамплиер отбрасывает треснувший щит и кладет руку на обнажившийся взору священный красный крест на груди.

Поединки Карла Мандельштейна продолжались и тогда, когда он бодрствовал, только наяву у него было другое оружие – его тонкий ум и огромное состояние, которое он не боялся истратить на достижение своей цели.

Техническое видение Мандельштейна было гениальным. Он изобретал и конструировал технику, которую инженеры даже не смели представить. В эти годы научно-технический прогресс не спеша внедрял в жизнь радио, автомобили только начали заменять лошадей, но в армиях Франции, Великобритании и Германии уже появлялись бронированные машины. И вооружение интересовало Карла Мандельштейна больше всех других открытий. Днями и ночами, недели напролет он мог работать в своем кабинете, разрабатывая танки, которые наводили бы ужас на пехоту, деморализовали ее и заставляли бежать с поля боя без оглядки. Конструировать машины, которые дадут неоспоримое превосходство на фронте, не оставляя ни малейшего шанса противнику, – вот что его вдохновляло. Не менее эффективным он счел химическое и бактериологическое оружие, ведь благодаря таким технологиям не нужно даже приближаться к врагу, поэтому Мандельштейн не жалел средств на работу докторов и ученых-химиков. Орден тамплиеров никогда не бедствовал, и семейное состояние Карла позволяло ему развернуться в меценатстве и покровительстве направлений, которые он полагал перспективными.

Главным врагом Германии потомок храмовников считал Российскую империю, потому к Японии, желающей контролировать Маньчжурию и Корею, он относился благосклонно. Война, ослаблявшая ненавистного врага, была ему на руку. Карл активно сотрудничал с японцами, даже за свой счет отправлял инструкторов и экспертов для поддержки японских войск. И не забывал сам пользоваться услугами авторитетных специалистов. Он брал уроки единоборств, фехтования, следил за своим телом и закалял дух.

На инициативу кайзера в вопросе изменения курса отношений с Россией Мандельштейн не рассчитывал, он был уверен, что Вильгельму не придет в голову мысль выступить против своего кузена Николая, потому решил искать другие рычаги влияния. Кайзер не заслужил уважения Карла, последний считал его слабой фигурой, а прощать убожество было не в его правилах. Нужно было отыскать слабое место Вильгельма, и оно нашлось: кайзер не был образцовым семьянином, и его страсть к девушкам, роскоши и специфические вкусы часто приводили его в публичный дом, чтоб провести время с крепкими доминантными женщинами. Сделать снимки донжуана в самые откровенные моменты посещений «Артемиды» было делом техники – на помощь пришел Шварцмайер. Этот докторишка ради минимальной поддержки своих сумасшедших идеек (пара тысяч марок и пара десятков болезных солдатиков – это ерунда) наделал чуть ли не сотню самых пикантных фотографий Вилли.

Мандельштейн быстро сориентировался, что кайзер не захочет огласки своих девиаций и при помощи всего лишь конверта и человеческих страхов он, Карл, сможет добиться своей главной цели – войны с ненавистной Россией. Новые территории для Германии будут очень полезны, давно пора расширить границы на восток, а Мандельштейн уже и новые виды оружия разработал, и результаты исследований в области химии его воодушевляли. Он знал, что если сумеет грамотно создать условия для нападения, то возможные потери Германии не пойдут ни в какое сравнение с тем, что она сможет приобрести. О такой мелочи, как жизни солдат и искалеченные судьбы мирного населения, он думал в последнюю очередь. Каждый должен заботиться о себе, а слабакам в этой жизни не место. Это естественный отбор.

У Карла Мандельштейна были все основания считать себя исключительной личностью, он был обладателем изысканного вкуса, сильного характера и гениального ума. Такого же мнения придерживались и его союзники, и враги. Он предпочитал вести поединки благородно, хотя само понятие благородства у него было искажено.

Сострадательность, как рудиментарная функция, не была ему свойственна, ведь уже много веков назад тамплиеры на полях сражений научились даже не подбирать и не хоронить павших товарищей. Его холодный рассудительный ум помогал управлять людьми не хуже, чем техникой, а единственной достойной привязанностью он считал любовь не к персонам, а к идеалам.

И вот – последняя игра, которая, безусловно, стоила свеч, и его партнерами в ней выступят его давнишние союзники, соратники его семьи на протяжении столетий – рыцари древнего масонского ордена.