Дело возмущенных мертвецов - Константин Злобин

– Совершенно верно, – ответил управдом. – Но разве вы больше ничего не замечаете? Никакого совпадения?

– Нет, – ответил Костя.

– А инициалы «А» и «М» вам ничего не говорят? Насколько я знаю, Андрей и Маша находятся в отношениях.

– Это их личное дело. Не думаю, чтобы Андрей и тем более Маша решили объявить об этом подобным образом.

– Не скажите, Константин, поведение жильца Краснощекова вызывает много вопросов о его нравственном поведении. Я уже упоминал об инциденте с той особой, а также употребление алкогольных напитков и ночные похождения, поэтому не удивлюсь, если эти надписи окажутся делом его рук. Я еще не упомянул об окурках на лестницах…

– Но у нас никто не курит.

– Ай, ай, Константин. Это так не похоже на вас – говорить неправду. Не ранее как вчера я видел жильца Скоробогатова курящим, когда он выходил из дома. Не защищайте его, иначе вы потеряете в моих глазах всякое доверие, а оно и так сильно подорвано.

Костя даже привстал.

– Что вы этим хотите сказать?

– Не более того, что сказал. Присядьте. Вы обвиняете меня в голословности и излишней предвзятости, но у меня есть доказательства, того, что ваша квартира, точнее живущие в ней являются той болячкой, от которой следует избавить наш дом.

– Я с вами не согласен. Все, что я здесь услышал, можно простить сидящим у подъезда бабушкам, но не вам, Олег Игоревич.

– Представьте, Константин, я могу сказать то же самое о вас, а свои слова я привык подтверждать фактами. Взгляните вот сюда.

В этот раз управдом не взял свою папку, а наклонился и вынул из-под стола прямоугольный кусок фанеры.

– Вы знаете, что это такое? – спросил он, протягивая его Косте.

Костя взял протянутую вещицу и замер. Это была крышка от посылки, которую на прошлой неделе прислали ему родители. В посылке были грецкие орехи, теплые носки и много еще чего, но сейчас Костя думал не об этом. Он помнил, что, вынув содержимое посылки, выкинул упаковку в мусоропровод. Теперь же она каким-то образом оказалась в кабинете управдома.

Словно услышав его мысли, Олег Игоревич сказал.

– Мне вчера принесла это уборщица. Знаете, где она ее нашла?

– Нет.

– Собственно, это не так важно. Главное, что это был не мусоропровод, а абсолютно другое место. Не знаю, что подвигло вас на такой поступок, Константин. Может быть, вы на меня за что-то обижены или я когда-то не помог вам. Не собираюсь докапываться до ваших мотивов, но одно я знаю точно – мусор нужно выкидывать в предназначенное для этого место, а не разбрасывать по всему дому. Надеюсь, вы с этим согласны?

– Но я не делал ничего такого, – возмущенно произнес Костя. – И не собирался ничего раскидывать по дому.

– Это уже не важно, – невозмутимо ответил управдом. – Это свершившийся факт, и как бы я не хотел, чтобы это осталось между нами, я не в силах что-нибудь изменить. Знаете, уборщицы – это особый вид женщин, которые редко могут держать язык за зубами. Вы понимаете меня?

Костя кивнул.

– Вот и прекрасно. Возвращаю это вам и впредь прошу соблюдать чистоту и порядок в нашем доме, иначе, он – я имею ввиду дом – отторгнет вас, как здоровый организм отторгает инородный предмет. Мы потратили много сил и времени, чтобы заработать репутацию одного из образцовых домов Москвы, а в том числе из-за ваших выходок наши акции на рынке столичной недвижимости пошли вниз. Этого я допустить не могу. До сих пор я хорошо относился к вам и в спорах с общественностью, всегда становился на вашу сторону, но вы не оценили моих порывов. Поэтому с этого момента я занимаю нейтральную позицию и отношусь ко всему с максимальной беспристрастностью. Мне стоило поступить так раньше, когда прозвучал первый звоночек – ваше посягательство на собственность покойного. Жаль, что я тогда не придал этому значения. Теперь же я умываю руки. Все! Это наш последний разговор на эту тему. Далее, если вы не одумаетесь, мы будем разговаривать в другом месте и при других обстоятельствах. Всего доброго, Константин. Спокойной ночи.

Костя покинул управдома как побитая собака.