Тадж-Махал. Роман о бессмертной любви - Индира Макдауэлл

Мехрун-Нисса поверила, и все эти годы готовила себя к возвращению. Но тот же астролог предрек, что на ее пути встанет юная родственница, которая и ограничит власть. Конечно, Арджуманд не единственная юная родственница Мехрун-Ниссы, но женщина чувствовала, что, если кто-то и сможет забрать у нее хотя бы часть власти, это будет именно Арджуманд. А сделать это племянница сможет, только став супругой наследника престола.

Допустить, чтобы ей помешали сейчас, когда трон совсем близко, Мехрун-Нисса не могла, это означало бы крах всей жизни, а потому она решила не допустить Арджуманд в Красный Форт в качестве невестки падишаха.

Щедрость за предсказание со стороны падишаха была не меньше, чем от Мехрун-Ниссы.

Хормазд-ага постарался скрыть довольный блеск в глазах. Он сумел отомстить этой властной женщине, попросту сказав не всю правду. То-то же, пусть не тягается с астрологом! В его руках, вернее, голове, власть куда большая, чем кажется Мехрун-Ниссе. Пока падишахи и связанные с ними люди верят предсказателям, одно только слово может изменить их жизнь.

У людских судеб есть узелки, развязав которые можно приблизить или, наоборот, отдалить какое-то важное событие. Самым важным для Мехрун-Ниссы было получение власти.

Хормазд-ага точно знал, что Мехрун-Нисса будет править империей, но он также знал, что произойдет это нескоро и продлится действительно полтора десятка лет, если только она сама не поможет судьбе. А не договорил он Мехрун-Ниссе только одного: она придет к власти тогда, когда согласится на брак принца Хуррама и его любимой Арджуманд Бану!

Увлекшись своей мелкой местью Мехрун-Ниссе, астролог не задумывался, что таким образом сильно вредит Хурраму и Арджуманд, для которых каждый лишний день друг без друга настоящая пытка. Но его мало заботили чьи-то чувства, так ли они важны для составления гороскопов?

Неизвестно, что произошло бы, скажи Хормазд-ага правду или не потребуй Мехрун-Нисса от него лжи немного раньше. Но случилось то, что случилось.

Арджуманд видела принца Хуррама только издали, сквозь решетку. Впивалась глазами в его невысокую фигуру, мысленно молила, чтобы обернулся, посмотрел в ее сторону. Иногда получалось, но чаще нет. Он был занят другими и не чувствовал ее взгляд. Понимая, что перед ними возможный наследник престола (падишах открыто предпочитал младшего сына двум старшим), придворные норовили привлечь внимание принца. При этом следовало быть осторожными, ведь пока первым у трона был все же Хосров и его поддерживали слишком многие при дворе, чтобы с этим не считаться.

Девушка больше не жила в зенане, куда принц имел право приходить в любое время. Не жила там и Мехрун-Нисса, она лишь посещала королеву Салиму, которая не слишком обременяла поручениями свою придворную даму.

Конечно, у Мехрун-Ниссы были свои осведомительницы во дворце, но она все равно чувствовала себя неуверенно.

И вдруг как гром с ясного неба – на падишаха покушение!

После возвращения из похода перед Джехангиром встал вопрос, что делать с Хосровом. Падишах мог возить опального принца в цепях, пока они были не в столице, – но как держать Хосрова, словно пса, во дворце? К тому же тот вел себя смирно. И Джехангир снял со старшего сына оковы, однако запретил куда-либо выезжать.

Закончился период дождейё когда даже боевые слоны вязли в непролазной грязи, а переправиться через полные реки трудно. На жарком солнце быстро подсыхали лужи и грязь, уходила влажная духота и с каждым днем становилась все лучше. В Хиндустане конец муссонов – благодать, воздух свеж, но еще не пересушен, растения вдоволь напились живительной влагой, нет жары…

Самое время поохотиться.

Падишах в качестве семейного примирения решил взять с собой на охоту обоих принцев – Хосрова и Хуррама. Парваз сидел в Бурханпуре, всеми забытый и заброшенный. Впрочем, ему нравилось…

Во время охоты и была предпринята попытка покушения на Джехангира. Конечно, стрелял не сам Хосров, но его сторонники, и принц о подготовке явно знал. Падишаху удалось остаться невредимым, погиб его ахади, державший колчан со стрелами, а ответным выстрелом из лука Джехангир убил нападавшего.

Об этом шепотом гудел зенан и вся Агра.

Двор притих.

Схватили четырех организаторов покушения, принца снова посадили под замок.

Рукия пришла к падишаху, чтобы поговорить. Тот был хмур и беседовать даже с разумной мачехой не желал. Но от Рукии просто так ему было не отвязаться, она приказала слугам выйти и подошла к пасынку как можно ближе.

– Послушай меня. Я дочь Хиндала, племянница Хумаюна, ты об этом должен помнить. Мы с твоим отцом были двоюродными братом и сестрой. Мне ли не знать, как предавали друг друга сыновья Бабура? Сколько раз мой отец выступал против своего брата Хумаюна, сбитый с толку другими братьями? Сколько раз Хумаюн верил слезам и покаянию мятежников и прощал их?

Обо всем этом Джехангир помнил. Сыновья Бабура и впрямь не мирились между собой, вернее, пытались отобрать трон у названного наследником Хумаюна. Это привело к ослаблению Моголов и даже захвату престола Шер-Шахом – представителем другой ветви Чингизидов. Хумаюн бежал к Тахмаспу в Персию и отдал бриллиант «Кохинор» ради его помощи.

Трон Хиндустана удалось отбить, и, придя к власти после трагической смерти Хумаюна (тот упал с лестницы обсерватории и ударился головой), Акбар немного погодя вынужден был уничтожить всех возможных претендентов на трон.

Это беда всех правящих династий: как бы ни был строг закон, сколько бы раз умирающий правитель ни называл своего преемника, непременно найдется тот, кто покусится на власть, а значит, в стране снова разгорится свара.

Но Акбар был тринадцатилетним юнцом, и у него тогда не было детей. У Джехангира, наоборот, не было братьев, все они умерли. Зато были сыновья. Среднего Парвиза никто в расчет не брал с самого рождения, он существовал где-то там, словно сам по себе, к трону не рвался не только, чтобы на нем посидеть, но и постоять рядом. А вот Хосров даже не желал ждать своей очереди! У двадцатилетнего юноши было все впереди, но он оказался нетерпелив. Его дед Великий Могол Акбар когда-то заронил в душу старшего внука семена жажды власти, которые, несмотря на постоянные проигрыши отцу, давали все новые и новые всходы.

Хосров был разбит отцом в год смерти Акбара, посажен под замок в Красном Форте, но стоило отцу дать слабину – сбежал якобы в Сикандр, попытался захватить Лахор. Снова был разбит и закован в цепи. Получил прощение и тут же согласился на покушение во время охоты.

Об этом же думала и Рукия.

– Принц Хосров не успокоится, пока не останется кто-то из вас двоих. Но при дворе слишком много его сторонников, чтобы ты мог просто казнить его.

Джехангир мрачно смотрел в окно на зеленеющие просторы на другом берегу Джамны. Иногда казалось, что дед и отец разбили там сады, чтобы иметь возможность вот так размышлять, глядя на умиротворяющую картину.