Тадж-Махал. Роман о бессмертной любви - Индира Макдауэлл

Арджуманд показалось, что гости голодали последние два месяца, с самого мина-базара, после которого стало ясно, что предстоит свадьба.

Повара оказались хитрей, они выложили лишь часть приготовленной еды, потому, стоило какому-то блюду опустеть хоть наполовину, слуги тут же наполняли его снова. Несли новые горы наана и чапати, гулабов, бадам писты, ягнятины, птицы, росли порушенные пирамиды сладостей, наполнялись кувшины и кубки. Нарезались дыни, разламывались гранаты, укладывались гроздья винограда, ломти папайи и манго, нунгу и личи, персики… Земля Хиндустана немыслимо богата, если кто-то в этом сомневался, то теперь был потрясен…

Большинству было не до танцовщиц и музыки, они выпили столько вина и съели столько еды, что едва ли были способны подняться без посторонней помощи. Золотые блюда, золотые кубки, золотые подносы… Гости все же унесли большую часть посуды, вернее, унесли их слуги, которым позже пришлось уносить и самих гостей.

Падишах был занят своей новой женой, жена самого принца ушла, как только представилась возможность. Арджуманд заметила, что ее ресницы отросли, пусть и не совсем как надо, Акрабади Махал благодарно улыбнулась им с Сати.

Арджуманд и Хуррам сумели встретиться незаметно для остальных. Помогли Хосров и Сати.

– Я не хочу такую пышную свадьбу. Мне кажется, гостям и дела нет до падишаха с Нур-Джехан.

– Арджуманд, я согласен на любую – такую же, еще более роскошную, совсем скромную, только бы она скорее состоялась. И больше всего боюсь, чтобы рядом с тобой не оказался кто-то другой.

– Этого никогда не будет! Я сказала дедушке, что ты предложил мне стать твоей третьей женой.

– Завтра же поговорю об этом с отцом. Самое время, он счастлив, а счастливые люди добры и щедры.

Но ни на следующий день, ни в ближайший месяц поговорить с падишахом не удалось. Он праздновал.

Придворные не пожелали выслушать поэму вместо пира? Джехангир растянул это «удовольствие» на целый месяц, приглашая то одних, то других и подолгу читая им свое сочинение. В свободное от чтения, выпивки и объятий с новой женой время он сочинял продолжение, поэма грозила стать самой длинной в мире, а мучения не любивших творчество своего правителя придворных – стать вечными.

Но и позже он всячески уходил от этого разговора с сыном.

Быстро стала очевидной особенность новой женитьбы падишаха. Увлеченный стихосложением, он не желал возвращаться к государственным делам. Обычно его замещал Итимад-уд-Даула, но теперь все чаще советы стала давать Нур-Джехан! Женщина советовала падишаху не в зенане, не наедине и не в семейных вопросах или даже управлении дворцом, а в государственных делах!

Но чиновники и просители, получавшие аудиенции у падишаха, вынуждены признать, что эта красавица разбирается в политике и делах не хуже мужчины и советы давала очень дельные.

Джехангир все чаще обсуждал вопросы страны в обществе Нур-Джехан, ее отца Гияз-Бека, ее брата Асаф-Хана и своего сына Хуррама.

У самой Нур-Джехан с Арджуманд состоялся неприятный разговор.

Девушка решила обратиться к падишаху по поводу их с Хуррамом свадьбы, вернее, сделать это через тетушку. Кому, как не Мехрун-Ниссе, ставшей не без помощи принца Нур-Джехан, помочь влюбленным?

Нур-Джехан была царственно величественной и притворно уставшей. Арджуманд прекрасно знала, сколько сил у ее тетушки, и что такая мелочь, как недельный праздник, ее не утомит, но все равно долго занимать царственное внимание не собиралась.

– Как мне вас теперь называть?

– О чем ты спрашиваешь? – недоуменно приподняла красивую бровь Мехрун-Нисса.

– Когда-то вы запретили называть вас тетушкой. Но не могу же я говорить просто Нур-Джехан.

Женщина согласно кивнула:

– Говори Нур-Джехан Бегум. Я так устала от всех этих праздников и забот…

– Вы счастливы, тетушка?

Нур-Джехан рассмеялась:

– Какая ты невнимательная. Тебе очень трудно быть при дворе. Да, я очень счастлива. Знаешь, можешь звать меня тетей. Это как-то по-родственному. Тебе понравился праздник?

– Очень, как все, что вы делаете.

Это была лесть, но достаточно тонкая, чтобы Нур-Джехан от нее не скривилась.

– У тебя какая-то просьба?

– Помогите нам с Хуррамом стать счастливыми? Падишах к вам прислушивается, напомните ему об обещании разрешить принцу жениться на мне. Нам не нужна роскошная свадьба, достаточно скромной церемонии.

Нур-Джехан молчала, задумчиво покусывая губу. Арджуманд пришлось добавить:

– Иначе бабушка выдаст меня замуж за другого.

Даже купаясь в своем счастье, не могла же Мехрун-Нисса забыть о них с Хуррамом. Арджуманд поймала себя на том, что мысленно называет тетю ее прежним именем.

Нур-Джехан словно очнулась, она поднялась, явно давая понять, что уходит, и кивнула:

– Будешь третьей женой, а Ладили станет четвертой.

Арджуманд даже понять не успела значение слов тети, а изнутри уже рвался ответ:

– Нет!

Одно дело женитьба Хуррама на далекой Кандагари Махал или несчастной Акрабади Махал. Они чужие, и их не жалко. Но Ладили… Двоюродная сестричка, пусть и сводная, почти подружка, она совсем юная, но своя… Арджуманд не хотела делить любимого ни с кем из старших жен, но делить с Ладили… Это вообще немыслимо. Как тетя может предлагать такое?!

Нур-Джехан нахмурилась и вдруг коротко бросила:

– Значит, вообще не будешь!

Глядя ей вслед, Арджуманд пыталась осознать, что произошло. Разум подсказывал, что, если не согласится, в зенане и в сердце падишаха у нее появится враг – умный, сильный, такой, с которым ей не справиться. Нур-Джехан способна оказывать влияние не только на падишаха или Гияз-Бека, она легко обведет вокруг пальца и Асаф-Хана, и даже Хуррама.

Девушка схватилась за голову:

– Что же мне делать?!