Тадж-Махал. Роман о бессмертной любви - Индира Макдауэлл

– Будь осторожней.

Немаловажный совет.

Для обеих красавиц начались трудные времена, и никто не знал, как долго они продлятся.

Салиха Бану, став агачи, окружила себя преданными служанками, хорошо знавшими, что за малейшее непослушание могут потерять не только свое место, но и саму жизнь с немыслимой, часто крикливой роскошью и лестью. Это худший набор для правителя или правительницы. Мехрун-Нисса прекрасно знала, как с этим справиться, ведь самые преданные слуги легко подкупаются, просто цена их преданности требует больше золота, крикливая роскошь требует только денег и становится смешной, а лесть… она вообще ничего не требует, даже ума. Тонкая лесть доступна не всякому, а грубая и неумная… чего проще?

Если бы не необходимость задержаться в зенане надолго, пока падишах не обратит вновь на нее свое внимание, Мехрун-Нисса сумела бы выставить агачи на посмешище в первый же день. Но рисковать не стоило. Пока не стоило.

– Ваше величество! – Мехрун-Нисса достала из складок своего сари маленькую коробочку и протянула Салихе. – Я вижу, вы любите кальян? Попробуйте добавить это. Это чистейший опиум из Бенгалии.

Салиха действительно взяла трубку кальяна, но опиум брать не рискнула. Вдова насмешливо сверкнула глазами:

– Если ваше величество опасается за чистоту, я могу раскурить при вас.

Ни в одной горошине белого цвета не было ядовитой добавки, Мехрун-Нисса прекрасно знала, что не стоит ничего подмешивать, чистый опиум куда более сильный яд, чем многие другие. Яд, убивающий разум, способность к сопротивлению, желания, все человеческое, яд, требующий постоянной подпитки и увеличения дозы. Именно потому она никогда не добавляла опиум сама и не позволяла этого племяннице и падчерице. Но агачи об этом знать ни к чему, пусть витает в облаках.

Внимательно глядя на вдову, Салиха сделала знак служанке, чтобы та добавила горошину опиума в кальян.

Мехрун-Нисса сделала знак своей служанке, та поднесла другую шкатулку побольше.

– А это подарок из Бенгалии другого рода. Фиранги умеют делать хитрые вещицы, а я люблю их покупать.

Шкатулка открылась с мелодичным звоном, и танцовщица в невиданном наряде принялась кружиться под музыку.

Арджуманд заметила, что Акрабади с завистливым интересом смотрит на подарок. Увидела это и Мехрун-Нисса, вторую шкатулку поменьше она преподнесла принцессе. Танцовщица в ней была совсем крошечной, словно демонстрируя положение самой Акрабади. Но та все равно обрадовалась.

Но ни преподнесенные дары, ни старательно демонстрируемое уважение, ни лесть не облегчили участь дочери и внучки Гияз-Бека. Уже на следующий день им продемонстрировали, какое место решено отвести среди придворных.

Ничего хорошего Мехрун-Ниссу и Арджуманд не ожидало, и пожаловаться было некому – не станешь же просить аудиенции у падишаха, чтобы сказать, что его главная жена тебя унижает?

Мехрун-Нисса уговаривала племянницу:

– Потерпи до Новруза, скоро будет мина-базар, там мы привлечем внимание падишаха и принца.

Арджуманд с тоской думала о том, что внимание их любимых вызовет еще большее унижение и недовольство агачи и принцессы.

Рауза Бегум ежедневно выговаривала дочери, что лучше было бы вовсе не возвращаться из Бардхамана, чтобы не становиться посмешищем всего зенана.

Но Мехрун-Ниссе не пришлось долго выслушивать ворчание матери, Салиха Бану решила, что ее придворная дама должна жить в зенане, а не в доме отца. Такое же требование последовало и от принцессы к Арджуманд:

– Все равно у нее нет жениха. Может, мне удастся найти бедняжке завалящего муженька? В шестнадцать лет поздновато, конечно, но я постараюсь помочь.

Это была правда, девушки в возрасте Арджуманд давно были замужем, но она и слышать не желала о муже. Только как это скажешь принцессе? Не станешь же объяснять, что ждешь, когда ее свекор разрешит жениться на ней ее мужу? Арджуманд все больше сознавала, в какую ловушку угодила. Став третьей женой Хуррама, она попадет под власть Акрабади Махал, и уж тут принцесса отыграется окончательно. Не лучшая участь ожидает и Мехрун-Ниссу.