Шесть извилин под фуражкой - Михаил Серегин

Такое невеселое замечание мгновенно привело Антона в чувство.

– Слушай, а вдруг Андрюха сорвется? Надо его подстраховать.

– Как?

– Растянуть под ним какую-нибудь ткань, – высказал идею Антон.

– Ткань – это хорошо, – согласился Леха. – Только вот где ее взять? На нас с тобой одни рубашки, а они в этом деле не помогут, потому что Андрюхин вес не выдержат.

– Действительно, – огорчился Антон. – Что же делать? – он озабоченно начал озираться по сторонам.

Тут взгляд младшего Утконесова упал на кучу листвы, лежащей у той самой пристройки общежития, где Петя Птахин прятал своего щенка.

– Эврика! – подняв указательный палец вверх, воскликнул Антон. – Мы накидаем под окнами кучу листвы.

– Тихо вы там, – цыкнул на них сверху Андрей. – Ты чего так орешь? – грозно посмотрел он с высоты на Антона.

– Решаю, как тебя страховать, – огрызнулся брат, но все же тон понизил, а Леха в это время уже начал перетаскивать листья под окно Садюкина. Через некоторое время к нему присоединился и Антон.

Андрей, если бы хоть на секунду взглянул вниз, очень бы удивился действиям друзей, но ему сейчас было некогда. Он как раз добрался до окна Фрола Петровича и осторожно заглянул в него. Однако комната оказалась совершенно пустой. Разочарованию Андрея не было предела, ведь он находился в полной уверенности, что преподаватели сейчас именно здесь.

«Может, они к Смурному пошли? – пронеслась в его голове новая мысль. – Значит, надо двигаться дальше».

Окно комнаты Владимира Эммануиловича располагалось следом за окном Садюкина, а потому нужно было сделать всего несколько шагов вперед, чтобы достичь желаемой цели. Андрей сделал один шаг, второй. Но тут стена кончилась, и пришлось облокотиться на раму окна.

Андрей сделал еще шаг и вдруг начал падать.

Правда, падение произошло прямо внутрь комнаты, потому что окно оказалось не закрытым. В первую секунду Андрей вообще ничего не мог понять, ему показалось, что какая-то неведомая сила толкнула его, и он полетел куда-то вниз.

Заслышав шум вверху, Леха задрал голову и чуть не зашелся в крике от увиденного. Антон все еще продолжал самозабвенно таскать листья из одной кучи в другую. Однако когда он в очередной раз пробегал мимо Лехи, что-то его насторожило, а именно то, что Пешкодралов застыл на месте, задрав голову и широко открыв при этом рот.

– Леха, ты чего? – дернул его за рукав Антон и тоже поднял голову.

Реакция Антона была такой же, как и у Пешкодралова. Младший Утконесов широко открыл рот и вытаращил глаза оттого, что своего брата он на трубе не увидел, но зато окно комнаты Садюкина было настежь открыто. Первым пришел в себя Пешкодралов.

– Ну все, попал Андрей, – обреченным тоном пробасил он.

– Может, еще можно спасти? – с надеждой спросил Антон.

– Нет, мы его почти потеряли, – со слезами на глазах вздохнул Леха.

– Ничего, мы за него отомстим, – проговорил Антон, и в глазах его промелькнул огонек.

Пешкодралов опустил голову и неожиданно спохватился:

– Надо прятаться.

– Куда? – Антон тоже перестал смотреть на распахнутое окно Садюкина и огляделся.

– Зарываемся в листья, – после секундного размышления принял решение Пешкодралов. Антон спорить не стал и принялся покорно закапываться в уже наваленную под стеной общежития довольно внушительную кучу листвы.

Осознание происшедшего пришло к Андрею только в тот момент, когда он очутился на полу комнаты Садюкина.

– Уф, – облегченно выдохнул он, уже наполовину распрощавшись было с жизнью. – Это лучше, чем упасть со второго этажа.

Однако в следующую минуту оказалось, что радость эта была преждевременной. Во-первых, левая нога Андрея угодила прямо в мусорное ведро и прочно там застряла. Во-вторых, и это было самым ужасным, за дверью послышались голоса Садюкина и Смурного.

Андрей запаниковал, зашарил глазами по комнате в поисках возможного убежища, и, так и не обнаружив его, полез под кровать. Но тут же вернулся, закрыл окно и вновь полез прятаться. Вот только намертво прикрепленное к ноге ведро никак не хотело сниматься. Андрей несколько раз подергал ногой, но все впустую. Он уже потянулся, чтобы попробовать силой освободить ногу из пластмассового плена, но тут дверь распахнулась и в комнату вошли Садюкин и Смурной. Андрей, правда, слышал только их голоса и видел две пары ног, взад-вперед передвигающиеся по комнате.

– Я человек немолодой, но счастья тоже хочется, – говорил Фрол Петрович. – Вот доживешь до моих лет, и сам понимать начнешь.

– Да я и так понимаю, – подобострастно отвечал Смурной. – Не волнуйтесь, Фрол Петрович, уж я в случае чего вас прикрою.

– Молодые-то все вперед лезут, а я этого не люблю, – продолжал Садюкин. – Такое поведение надо наказывать. Взять да и запереть таких в одиночестве на несколько месяцев, глядишь, и почувствуют, каково все время одному быть.

«Ага, это он про Мочилова, – отметил про себя Андрей. – Взял его и запер, изверг».

– Ну зачем вы так, Фрол Петрович, – попытался возразить ему Володя. – Я вот тоже один.

– Ты – другое дело, – не согласился с ним Садюкин. – Ты работу свою хорошо выполняешь, но при этом скромен и вперед никогда не лезешь, как и подобает молодому преподавателю.

Со стороны это выглядело так, будто Садюкин Смурного похвалил, но Андрей знал, что такого с физруком в принципе быть не может.

На несколько минут в комнате воцарилась тишина. Андрею жутко хотелось посмотреть, что же там Садюкин и Смурной делают. Он осторожно пошевелился, но при этом ведро на его ноге глухо стукнуло о край кровати.

– Тихо, – насторожился Фрол Петрович. – Что это?

– По-моему, это возле кровати, – ответил Владимир Эммануилович. Затем послышались шаги в опасном для Андрея направлении.

Утконесов-старший затаил дыхание, молясь только о том, чтобы в случае его обнаружения под кроватью не последовало исключение из школы, потому что для Андрея это было бы подобно смерти.

– Странно, ведро лежит под кроватью, хотя всегда стояло возле окна, – проговорил Садюкин, наклонился и попытался поднять ведро, но это у него не получилось.

– Застряло? – участливо поинтересовался Смурной.

– Застряло, – вздохнул физрук. – Ну и черт с ним, потом достану.

Андрей в который уже раз за этот день почувствовал такое облегчение, что чуть было не вздохнул во всю мощь своих легких, но вовремя сдержался.

– Водку забрал из раздевалки, как я тебя просил? – тем временем обратился Фрол Петрович к Смурному.

– Вот в этой сумке, – откликнулся Владимир Эммануилович.

– Это хорошо, потому что в таком деле без спиртного не управишься, – довольно крякнул Садюкин. – Спиртное в таком деле только помогает.