Мажор-3. Правда опаснее смерти - Сергей Калужанов

— Вы кто? — Соколовский достал удостоверение и показал мужчине. — Я из полиции, а вы кто?

— Баранов я, — сиплым голосом ответил испуганный мужчина. — Живу тут, ну, это… хозяин квартиры.

— Замри и не дыши на меня, — поднял палец Игорь, доставая из кармана зазвонивший телефон. Звонил Симоненко. — Что у тебя, Валера?

— По рабочей линии запланированное банкротство. Но он уже нашел себе работу. С личной жизнью непонятно. Кажется, есть какая-то женщина. Что дома?

— Следы саморазрушения, — проходя по коридору, ответил Соколовский. — Валера, пробей историю его звонков. А я попробую выяснить, что за женщина.

Баранов с готовностью повел Игоря показывать комнату своего жильца Анатолия. Он толкнул дверь и сам с удивлением стал смотреть по сторонам. В комнате было все разбросано, всюду царил ужасный беспорядок. На неубранной кровати валялся фотоальбом, из которого вывалилось несколько фотографий. Соколовский стал перебирать их, доставая из альбома новые фотографии. Несколько фотографий Анатолия с девочкой, наверняка с дочкой. На всех фотографиях девочке примерно 10–11 лет. И ни одной фотографии, где она была бы старше.

— Господи, что он натворил? — уныло осведомился Баранов, подпирая голым плечом дверной косяк.

— Помирать собрался, — буркнул Соколовский. — Вы, случайно, ему квартплату не поднимали?

— Да он почти съехал от меня! Все вещи хотел вывезти. То ли купил новую квартиру, то ли вот-вот купит. Что-то говорил такое.

— Фирма банкротится, а он покупает квартиру? — с сомнением сказал сам себе Соколовский. — Любопытно!

— Я вообще про него ничего не знаю! — начал было Баранов, но Игорь его перебил, собирая фотографии в стопку.

— И не только вы…

Командир группы ОМОНА подошел к Пряникову и посмотрел на часы.

— Надо вызывать пожарных.

— Я вызвал, — ответил Пряников, — но если он загорится, то мы его потушим огнетушителями. Вон, с автостанции привезли два пятидесятилитровых. Лишь бы здание не загорелось.

— Я к этому и говорю, — омоновец показал рукой. — Мы выяснили, как проходят газовые трубы. Если рванет, то снесет половину здания. Надо рисковать.

— Подождите, есть еще шанс уговорить его. Мои сотрудники работают с близкими людьми Лентина.

— А если он психанет? А если у него устанет рука, и он уронит зажигалку. Знаете сколько этих «если» бывает!

— Знаю. Готовьте захват, но мы еще подождем, пока есть шанс обойтись без жертв, — сказал Пряников, а потом добавил тихо, почти себе под нос: — Давайте, ребятки, давайте…

Дочь Анатолия Леля была солидной молодой женщиной. Деловой костюм сидел на ней идеально, туфли делали ее почти одного роста с Соколовским. Леля отошла в сторону от входных дверей и остановилась.

— Извините, но лучше будет, если мы поговорим тут. У нас сейчас напряженная ситуация. Я не хочу отвлекать своих сотрудников.

— Ваш отец собирается себя сжечь, а вы переживаете о том, что ваши сотрудники отвлекутся? Не странно это?

— Я вообще подозреваю, что вы зря приехали ко мне. Последний раз с отцом я виделась пять лет назад.

— А вы не часто встречаетесь, — удивился Игорь. — Что так?

— С тех пор как он развелся с мамой, он вообще про меня забыл. И было это между моим последним звонком и выпускным балом.

— Так все плохо? И что, он ни разу не пытался наладить с вами отношения?

— Пытался, — холодно ответила женщина. — И снова лажал.

— Слушайте, — Соколовский протянул Леле телефон. — Позвоните ему. Поговорите, пока еще можно что-то изменить.

— Поверьте, — задумчиво ответила Леля, глядя вдоль улицы. — Если я ему позвоню, ничего не изменится. А может быть, станет хуже.

Женщина повернулась и собралась уйти, но Соколовский обошел ее и загородил дорогу.

— Ну, он же звонил вам, хоть иногда! Неужели ничего о себе не рассказывал?

— Нет, — усмехнулась Леля.

— А вы спрашивали? — продолжал настаивать Соколовский.

— Если хотите знать мое мнение, — неожиданно сказала Леля, — я не верю, что он это сделает.

— Это почему? — опешил Игорь.

— Потому что мой отец — самый жуткий лжец, которого я когда-либо встречала.

Симоненко ждал его в машине возле отделения полиции. Подъехав, Соколовский со злостью сдернул с головы шлем и наклонился, заглядывая на Симоненко в дверь.

— Дочь не знает, что могло его довести, — сказал он угрюмо через опущенное стекло.

— Сделка по квартире у него через неделю. По крайней мере, деньги ему нужны для этого.

— И поэтому он готов сдохнуть сегодня? Не лепится, господин капитан!

— Я получил распечатку истории его звонков, — Симоненко протянул Игорю список.

Соколовский жадно схватил его и стал пробегать глазами, переворачивая страницу и снова возвращаясь на первую.

— Смотри! — он показал пальцем на одну строку в списке. — Вот номер, говорил каждую неделю, по пять-шесть часов! Какая-то Елизавета Владимировна Воробей. Номер не местный…

— Я тоже обратил внимание, — начал было Симоненко, но Соколовский прервал его, достал свой телефон и стал набирать номер с листа бумаги.

Длинные гудки. Трубку никто не брал, но Игорь продолжал ждать. Симоненко не мешал и ждал с интересом результата. И тут неожиданно на том конце ответили.

— Алло? — сказал в трубку высокий женский голос.

— Елизавета Владимировна? — тут же торопливо стал спрашивать Соколовский.

— Нет, — ответил голос, и только теперь Игорь понял, что с ним разговаривает ребенок. Девочка лет 12–13, судя по голосу.

— А я могу с ней поговорить?

— Нет. Не можете, — ответила девочка и замолчала. А потом неожиданно добавила. — Она умерла.

Ошарашенный Соколовский посмотрел на Симоненко, собираясь с мыслями. Надо в любом случае продолжать разговор, но ведь он разговаривает с ребенком!

— Простите, — решился он наконец. — А вы кто?

— Я… ее дочка. Маша.

— Маша, подожди, пожалуйста, — почти взмолился Игорь, — Не вешай трубку. Скажи, пожалуйста, ты Анатолия Лентина знаешь?

— Вы про дядю Толю? — нисколько не удивилась девочка.

— Про него. Послушай, Машенька, я его знакомый. И у меня очень важный вопрос. Что его могло сильно расстроить?

— Ну… Наверное, что мама умерла, — сказала девочка, и в трубке стало слышно, что она шмыгает носом, наверное, начала плакать. — Скажите… А дядя Толя скоро приедет?

— Он должен приехать? Он обещал?

— Он обещал нас забрать, — сквозь всхлипывания отозвалась Маша.