Врач без комплексов - Юлия Алейникова

— Нет, — тихо, но твердо проговорила Наташа, поправляя очки на переносице.

— Что нет? — немного грубовато переспросила Женя. Мышастая Наташа ее сильно раздражала. То она скулила и куксилась, то пряталась за Кирюшу, ябеда, теперь вот это сухое «нет». Что «нет»?

— Это неправильно. Ведь фирма, подбирая суррогатную мать заказчикам, должна была быть уверена, что фиктивная мать уже беременна.

— Ну да, — согласилась журналистка.

— После этого клиенты проходили необходимые анализы, сдавали биологический материал, суррогатная мать проходила процедуру ЭКО, и в результате получалось, что фиктивная суррогатная мать опережала настоящую по срокам беременности, — объяснила Наташа свое твердое, сухое «нет».

— Ну и что? — пожала плечами Женя, которой версия Кирюши очень понравилась. — Какое это имело значение? На родах заказчики не присутствовали, в палату их не пускали. Получали ребенка при выписке. Все шито-крыто.

— Нет, — снова тихо и твердо возразила Наташа. И так же, как и в прошлый раз, не спешила с продолжением, а потому Жене снова пришлось переспросить:

— Что нет?

— Это риск. Заказчики могли проверить состояние суррогатной матери и увидеть, что она уже родила и ходит с коляской. К тому же вы сказали, что люди, числившиеся биологическими родителями моего ребенка, получали его в том же роддоме, в каком рожала я, к тому же дата выписки ребенка и дата его рождения соответствуют.

— Честно говоря, я не помню, в каком роддоме его получали. Я просто предположила, что в том самом, в каком вы его родили, — чувствуя себя полной дурой, проговорила Женя. Надо же было не проверить таких элементарных вещей. Но с другой стороны, а что она должна была проверять? У нее было слишком мало информации.

— А дату рождения ребенка вы не помните? — снова включился в беседу немногословный Кирилл.

— Нет, — разочарованно протянула журналистка. — Но как только доберусь до дома, обязательно проверю и позвоню вам. Можно?

— Нужно, — заключил Кирюша. — А пока, может, по отбивной?

— Спасибо большое, но мне домой надо, — искренне поблагодарила Женя, решив не злоупотреблять Наташиным гостеприимством, что-то ей подсказывало, что она, в отличие от Кирюши, не жаждет видеть Женьку за своим столом.

— Ну, братцы кролики, как вы тут без меня? — весело прокричала девушка, распахивая входную дверь.

Кот и попугай дружно выбежали ей навстречу. Сильвер взлетел на плечо и потерся клювом о щеку, а Корнишон просто вскочил на стул и принялся независимо вылизывать себе лапу, всем своим видом давая понять, что он думает о подлизах и подхалимах.

Женя осторожно пощекотала попугаю шейку и принялась раздеваться. Телефонный звонок застал ее, когда она, прыгая на одной ножке, пыталась стянуть с себя сапог. Ухватившись за край вешалки, она кое-как выудила из сумки мобильник и сердито взглянула на незнакомый номер. Кому она понадобилась так не вовремя? Посмотрев еще раз на полустянутый с ноги сапог и на мобильник, Женька решила все же ответить.

— Алло? — спросила она недовольным голосом, пытаясь согнать со стула нахального Корнишона и усесться туда самой.

— Женя, это Кирюша, добрый вечер. Вы уже дома?

— Да вот только что вошла, — пыхтя и прыгая возле стула, проговорила журналистка.

— Извините, но потом я, возможно, не смогу говорить.

— Да? — заинтересованно переспросила Женя, плюхаясь прямо на Корнишона.

— Вы уже выяснили дату рождения Наташиного ребенка? — сдержанным, напряженным голосом спросил Кирилл.

— Нет, пока не успела, — продолжая стягивать сапог, пробухтела девушка.

— Да это и неважно. Думаю, вы и так уже все поняли, — вздохнул собеседник.

— Что я поняла? — совладав наконец с сапогом и выпрямляясь на стуле, спросила Женя.

— Это был Наташин родной ребенок. Они просто украли его, — констатировал он то, что мгновенно стало понятно и самой Жене. — Вы еще не знаете одной детали. Наташе не отдали в роддоме тело ребенка для погребения. Сказали, в случае смерти новорожденных погребение осуществляется за счет роддома.

— То есть как? — Елки, а ведь она и сама хотела уточнить эту деталь, рассердилась на себя журналистка. Интересно, а Лена хоронила своего ребенка? Стоп. Чушь какая-то. Лена участвовала в программе суррогатного материнства, а Наташа нет. Или Лена тоже не участвовала?

— Женя, алло? Вы меня слышите? — забеспокоился Кирюша, не получая реакции собеседницы.

— Да, да. Я просто соображаю. А когда вы догадались? — глупо спросила Женя, все еще пытаясь понять, прав ли Кирилл и как это привязать к прочим известным случаям.

— Когда вы ушли. Или когда Наташа сама заговорила про даты рождения детей. Но я вдруг все понял, и я не хочу, чтобы Наташа терзалась из-за случившегося снова. Ведь со дня смерти ее ребенка прошел почти год. — взволнованно заговорил Кирилл, и Женя даже удивилась, что он способен на такие эмоции, до сих пор ей казалось, что он патологически благодушен и даже флегматично вял.

— Вы что же, хотите, чтобы Наташин родной ребенок остался у чужих людей? — нахмурилась журналистка, понимая, что волнуется здоровяк, оказывается, вовсе не за Наташу, а за себя. На кой ему чужой малолетний ребенок, да еще хлопоты и заботы по его возвращению, женские истерики, судебные издержки и прочее.

А ведь действительно, если ребенка у Наташи украли, тут такая каша заварится!

— Нет, я хочу убедиться, что этот ребенок действительно Наташин, прежде чем ей рассказывать о случившемся. Я не хочу вселять в нее пустые надежды, — серьезно, очень веско проговорил Кирилл. — Сперва надо все выяснить. А потому я прошу вас сказать Наташе, что дата рождения ребенка этих самых Грачевых не совпадает с датой рождения ее собственного ребенка. Хотя я подозреваю, что она совпадает, и если это так, надо попытаться получить какой-то материал для проведения генетической экспертизы. Волос, ноготь, что угодно. Я сам ее оплачу, — горячо говорил он.

Нет, все же он хороший, решила Женя, торопливо подходя к компьютеру.

— Да, Кирилл, это правильно, и я вам помогу. Кстати, дата рождения Наташиного ребенка двадцать седьмое ноября? — открыв нужные данные, проговорила она.

— Да.

— Знаете, Кирилл, мне сейчас нужно как следует все обдумать, потому что Наташа не единственная женщина в моем списке, и я должна еще кое-что проверить, прежде чем мы начнем действовать. А Наташе я сейчас позвоню и скажу, что ребенок, например, родился в первых числах декабря.

— Отлично, это подойдет. А я буду ждать вашего звонка, сохраните, пожалуйста, мой номер в трубке. Он у вас высветился?

— Да, — кивнула Женя, глядя на дисплей.

Кажется, у нее есть сюжет для ближайшего эфира.

Неужели все так примитивно, и все дело просто в краже младенцев? Но как же так? Ведь детей крали у нормальных, благополучных женщин, у этих детей были отцы, тоже вполне благополучные люди. Почему их выбирали жертвами и не боялись? И почему из всех женщин убили только Лену?