Врач без комплексов - Юлия Алейникова

Странно как-то. Неужели Полина права, и они просто скачали базу данных в каком-нибудь роддоме в рекламных целях? Но, с другой стороны, Полина твердо сказала, ребенок был ее собственный. Какой ей смысл был врать? Она сразу же это сообщила и вообще вела себя спокойно, не нервничала, не финтила. Хм. Взять медкарту живой женщины проще, чем заполнять многочисленные графы данных, выдумывать результаты анализов и прочее, размышляла Женя, бредя к припаркованной за два квартала машине, перенасыщенность личного транспорта перед Полининой новой многоэтажкой впечатляла. Сколько хватало глаз, не просматривалось в новом «благоустроенном» квартале ни кустика, ни деревца, ни травинки, зато машины плотными рядами теснились на маленьких заасфальтированных пятачках дворов. Ужас!

Какое счастье, что она, Женька, живет в своем маленьком уютном флигеле, с темной неосвещенной лестницей, маленьким запущенным двориком с одиноким кустом сирени и свежим ветром с Невы. Но одним безусловным плюсом этих диких, застроенных тридцатиэтажками кварталов было наличие большого числа гипермаркетов, жителям Васильевского острова такое разнообразие и не снилось.

«Может, заехать в «К-Руоку»? Купить каких-нибудь финских деликатесов и побаловать Володю вкусным ужином?» — пришла в голову Жене неожиданная мысль. Володя был в последнее время к ней очень внимателен, они даже выбрались в течение прошлой недели один раз в кино и один раз в ресторан. Объективности ради стоит заметить, что при его вечной загруженности и хронической усталости это было немало.

Пожалуй, стоит его побаловать. Но вот готовить ужин Женя будет в его квартире, ключи у нее есть, сюрприз будет что надо, коварно решила она и, закусив нижнюю губу, прищурила глаза, вытянула трубочкой губы и взглянула на свое отражение в зеркале. И тут до нее дошло, что Володя еще вчера вечером уехал в Мурманск в командировку.

Она обиженно заморгала, губы выгнулись унылой подковой.

Но деликатесы Женя все же купила. Приехала домой и устроила себе пир, разместившись в комнате с двумя подносами. По телику показывали всякую дребедень, девушка выбрала что-то «юмористическое» с Нагиевым в главной роли и принялась трапезничать. Рядом урчал, словно турбина, Корнишон, требуя подачек с барского стола. Сильвер, получив свою порцию лакомств, праздновал в клетке.

Женя лопала, Нагиев хохмил, а мысли девушки то и дело возвращались к Полине Егоровой. Что-то в их сегодняшней беседе не давало ей покоя. И Женя никак не могла понять что. Наконец она не выдержала, отставила поднос, предоставив Корнишону мародерствовать среди тарелок, и пересела за компьютер. Она открыла личное дело Полины и еще раз внимательно все просмотрела. Ничего особенного, никаких зацепок. Тогда посмотрим дело биологических родителей ее ребенка. Впрочем, эти люди как раз могут быть выдуманы просто из головы, и адрес их, и телефон. Хотя позвонить, конечно, можно. Жаль, фотографий заказчиков к делу не приложено, было бы любопытно, размышляла Женя, все еще пытаясь понять, что ей не дает покоя в истории Полины.

Ну, конечно же! Ребенок! Он умер! Неожиданно сообразила она, бездумно рассматривавшая до этого два перевязанных лентами свертка в верхнем углу сайта. Один сверток голубой, другой розовый, желанные трофеи заказчиков фирмы. У Полины ребенок умер, и у Лены тоже умер.

Вот что ее зацепило. Конечно, это могло быть простым совпадением, а могло и не быть.

Да, но у Лены ребенок был суррогатным, а у Полины своим, покачала головой журналистка.

Да, но Лена тоже говорила, что ребенок ее собственный, возразила она самой себе. Но у Лены были обстоятельства, она не хотела, чтобы близкие знали правду о…

«А с чего это ты взяла? — остановила сама себя Женя. — Со слов акушерки Светланы Игнатьевны? Нет. У Лены же был договор, и акушерка его видела».

Да мало ли что она видела, отмахнулась девушка, его могли и подделать, или акушерка могла соврать. И тут она поняла, что уже некоторое время ведет сама с собой оживленную и весьма эмоциональную дискуссию. Причем, меняя точку зрения, она меняла всякий раз позу в кресле, перемещаясь от одного подлокотника к другому.

— Что это я? — задала она вслух вопрос, занимая центральную, нейтральную позицию. Уж не симптомы ли это раздвоения личности? Женя нервно усмехнулась и вернулась к размышлениям, строго следя за собственной позой в кресле.

Итак, об участии Лены в программе суррогатного материнства она узнала из третьих рук. Да, но как же быть с биологическими родителями ее ребенка, Феденьки? Он-то реально существует, и документы на него оформлены, и расчеты произведены. Женя нахмурилась, а ее рука потянулась к телефону.