Жребий Рубикона - Чингиз Абдуллаев

Покинув здание, Дронго глянул по сторонам. Он был уверен, что Эдгар поедет за ним. Рядом с управлением полиции, буквально в нескольких десятках метров от него, стояла машина Вейдеманиса. Дронго улыбнулся и, подойдя, сел в автомобиль.

– Я уже думал, тебя нужно будет выручать, – пошутил Эдгар.

– Не нужно. Наши доморощенные Пинкертоны почти сразу нашли виновного. Бывшего друга Клепиной, той самой женщины, которая в последнее время встречалась с Моркунасом. А этот бывший друг был раньше десантником. Можешь себе представить, с какой радостью они ухватились за эту версию?

– И ты их разубедил, – понял Вейдеманис.

– Не совсем. Я правда был убежден, что Клепина и ее бывшие связи никакого отношения к убийству Моркунаса не имеют. О чем и сказал следователю и подполковнику.

– А они, разумеется, не поверили, – догадался Эдгар, отъезжая от здания полиции.

– Конечно, не поверили. Легче идти по проторенной дорожке, отрабатывая удобную версию. Но здесь им не повезло. Оказывается, этот парень уже несколько месяцев назад погиб и никак не мог быть убийцей Моркунаса.

– Представляю их лица, – усмехнулся Вейдеманис. – Что теперь?

– Теперь все то же самое. Экспертиза подтвердила, что его сначала оглушили, а потом подвесили.

– Ты все-таки думаешь, его могла убить женщина?

– Нет. Не думаю. Орудовал мужчина. Это было заметно. Женщина не стала бы заниматься такой недобросовестной имитацией. Она сделала бы гораздо тоньше и не потащила бы его на кухню. Из чисто эстетических побуждений. Но давай подождем результатов экспертизы одежды Николая Тихоновича.

– И обе смерти так или иначе связаны с Далвидой Марковной, – напомнил Эдгар.

– Я об этом все время думаю. И если выяснится, что ее второго мужа тоже убили, то тогда и ее жизнь окажется под угрозой. Все понимают, что эти события так или иначе развиваются вокруг Далвиды. Но самое печальное, что и она понимает эту ситуацию. И поэтому вчера она сорвалась. Ее можно понять. Больной сын на руках и два погибших человека, которых мальчик имел право называть своими отцами.

Вейдеманис, соглашаясь, кивнул.

– И еще один факт, который меня насторожил, – продолжал Дронго. – Сегодня я получил подтверждение слов Раисы Тихоновны. Она язвительная женщина и, признаюсь, часто меня раздражает. Но оказалось, она говорила правду, когда вспоминала о неприятностях в институте, о которых сказал ей в день смерти Долгоносов. И сегодня Окрошидзе подтвердил этот факт. Более того, он сказал, что это были такие неприятности, из-за которых Николай Тихонович вполне мог умереть от сердечного приступа.

– Может, что-то связанное с изобретением Моркунаса? – предположил Вейдеманис. – Ведь в тот день Соколовский вошел вместе с Моркунасом к директору и убедил того отказаться от научного руководства. А там была какая-то важная проблема, и, возможно, сам покойный не хотел выносить ее на всеобщее обсуждение. Как не хочет сейчас делать то же самое сам Ростом Нугзарович.

Эдгар в знак согласия кивнул и увеличил скорость. И именно в этот момент позвонил телефон. Дронго достал мобильник. Звонил Кружков:

– Здравствуйте. Вы можете говорить?

– Добрый день. Конечно, могу. Получили результаты экспертизы?

– Да. На рубашке остались следы его слюны, – сообщил Кружков. Он вообще не любил суеты и ненужной спешки.

– Это я знаю. Что тебе сказали об анализе этой слюны? Сумели ее провести?

– Сумели. Но это предварительные результаты.

– Говори, – потребовал Дронго, – что они сказали?

– Они убеждены, что там присутствовал цианид. Но в слабых дозах. Чтобы Долгоносов не сразу умер. Однако такая концентрация могла вызвать сердечный приступ.

– Когда будут готовы более детальные анализы?

– Через два дня. Но оба эксперта считают, что можно почти с абсолютной уверенностью считать, что умерший был отравлен. Если бы тело так спешно не кремировали, на нем обязательно появились бы характерные пятна от отравления.

– Я тебя понял, – задумчиво произнес Дронго.

– И еще я хотел спросить, – неожиданно добавил Кружков, – мы должны заплатить экспертам. Они провели анализы у себя на работе и собираются сделать более подробный спектральный анализ его одежды.

– Передай, что мы все оплатим, – пообещал Дронго, убирая телефон в карман.

– Ну, что? – не выдержал Эдгар. – Что там показала экспертиза?

– Его отравили, – сообщил Дронго, – теперь в этом нет никаких сомнений.

– Интересно, – нахмурился Вейдеманис, – все к этому и шло. Значит, два убийства подряд.

– И оба связаны с Далвидой, – напомнил Дронго. – Боюсь, что нам нужно срочно связаться с ней и встретиться как можно скорее.

– Ты уже встречался с ней вчера три раза, – напомнил Эдгар, – по-моему, слишком часто. Ты так не считаешь?

– Ей может угрожать реальная опасность, – сказал Дронго. – Давай срочно поезжай к ее дому.

– Хорошо, – согласился Вейдеманис, – но по-моему, тебе нужно сначала позвонить Раисе Тихоновне и сообщить ей, что мы смогли раскрыть дело ее брата и доказать, что он был действительно отравлен. С точки зрения наших обязательств мы все сделали. А искать убийцу должны сотрудники прокуратуры и следствия.

– Каким образом, если тело было кремировано? – поинтересовался Дронго. – Далвида уверяла меня, что сделала это только в силу личного пожелания самого Николая Тихоновича.

– Которого никто другой не подтвердил, – резко вставил Эдгар. – По-моему, она поспешила, и теперь этот неприятный факт будет работать против нее. И очень сильно работать. Следователю тоже не понравится ее поспешное желание кремировать тело покойного мужа. Кстати, ты должен позвонить и следователю тоже. Чтобы потом он не обвинял тебя в сокрытии этого факта.

– Слишком много у меня обязательств, – пробормотал Дронго, – я успею всем позвонить. Но прежде давай заедем к Далвиде. Я очень серьезно беспокоюсь за ее жизнь.

Вейдеманис еще немного прибавил скорость. Дронго в очередной раз достал телефон. Набрал номер.

– Здравствуйте, Далвида, – быстро сказал он, услышав голос молодой женщины.

– Здравствуйте, – устало пробормотала она, – как хорошо, что вы объявились. Сегодня днем мне позвонили из Германии и сказали, что операция сына может состояться через две недели. Мы как раз решили вылететь туда через неделю.