Пять поросят - Агата Кристи

Вы, возможно, подумаете, что я подслушивал. Нет! Эльза меняхорошо видела, она знала, как и Эмиас, что я там сижу. Она даже махнула мнерукой и закричала, что Эмиас в это утро невыносим, что он не дает ей отдохнуть.Она, мол, вся замерзла, и у нее нестерпимо болит поясница. Она не замечаланичего и никого, кроме себя и Эмиаса, не знала сомнений, ни в чем себя неупрекала и ни в чем не раскаивалась. Да и можно ли этого ждать отжизнерадостной молодости? Раскаяние – это чувство, которое приходит свозрастом, вместе с мудростью.

Они, разумеется, много не разговаривали. Художник не любитболтать, когда работает. Каждые несколько минут Эльза делала какое-тозамечание, а Эмиас что-то ворчал в ответ. Она ему говорила: «Мне кажется, тыправ в отношении Испании. Это первая страна, куда мы поедем. И ты поведешь менясмотреть бой быков. Это, наверное, исключительное зрелище! Только я бы хотела,чтобы бык убил человека, а не наоборот. Представляю, что чувствовали римлянки,глядя, как умирает гладиатор. Мужчины умирают – невелика беда, а вотживотные!.. Они прекрасны». Она сама была примитивна, как молодое животное, ине имела никакого опыта, мудрости преисполненного сомнений человека. Не думаю,чтобы она мыслила, она только чувствовала. Она была полна жизни, живее всехживых существ, каких я знал…

В последний раз видел я ее такой радостно-уверенной. Обычновслед за такой веселостью приходит беда.

Гонг зазвонил к ленчу. Я встал, спустился по тропинке изашел на «батарею», где меня встретила Эльза. После тенистых деревьев светкажется слишком ярким, слепящим. Эмиас сидел, раскинув руки, на скамье. Онвнимательно смотрел на картину. Я только раз видел его в такой позе. Откуда ямог знать, что яд уже действовал, что Эмиас цепенел?

Эмиас ненавидел все, что напоминало болезнь! Он никогда быне согласился болеть. Вполне возможно, что он решил – перегрелся на солнце,однако не пожаловался. Эльза сказала, что Эмиас не пойдет обедать. Я подумал,что это довольно разумно с его стороны, и сказал: «Тогда до свидания».

Эмиас медленно перевел взгляд с картины и остановил на мне.В его глазах было что-то странное, не знаю, как и назвать… Что-то подобноевраждебности. Взгляд пристальный, недоброжелательный, злой.

Разумеется, тогда я не понял этого взгляда. Когда на полотнене получалось так, как ему хотелось, у Эмиаса бывал просто убийственный вид. Яполагал, что это именно такой момент. Ни Эльза, ни я не заметили в нем ничегонеобычного – капризы художника, и все. Мы оставили его там и пошли к дому,разговаривая и смеясь. Если бы она знала, бедная девушка, что больше никогдаего не увидит живым. Она могла бы тогда воспользоваться еще несколькимимгновениями счастья.

За столом Кэролайн вела себя как обычно, была чутьвстревожена, не больше. Разве это не говорит о том, что она ни в чем не былазамешана? Она не могла бы так держаться. Потом она и гувернантка спустились всад и нашли его… Я встретил мисс Уильямс, когда она бежала снизу. Она попросилапозвонить врачу и возвратилась к Кэролайн.

Бедный ребенок! Я имею в виду Эльзу. Скорбь ее быланеистовая, безудержная, как у детей: они не думают, что жизнь может выкидыватьподобные сюрпризы. Кэролайн была спокойнее. Она, конечно, лучше умела владетьсобой, чем Эльза. Тогда ее еще не терзали угрызения совести, она толькосказала, что это, разумеется, совершил он сам. Но у нас это не укладывалось вголове. Возможно, Кэролайн уже тогда поняла, что подозрение падет именно нанее. Да, я считаю, этим и объясняется ее поведение.

Филипп был абсолютно убежден: она убила Эмиаса.

Большую помощь оказала тогда гувернантка, человек, накоторого можно положиться в самых неожиданных ситуациях. Она уложила Эльзу идала ей успокаивающие лекарства, а Анджелу увела, когда появилась полиция. Сэтого момента все превратилось в хаос. Полиция обыскивала дом и вела следствие,репортеры кружили как мухи со своими фотоаппаратами, пытаясь взять интервью учленов семьи. Ужас… Я и сейчас, спустя столько лет, нахожусь под влиянием техчувств. Когда Вы объясните маленькой Карле, как это все произошло на самомделе, да поможет ей бог забыть всю эту историю… Чтобы никогда о ней невспоминать…

Наверное, Эмиас покончил с собой, каким бы неправдоподобнымэто ни казалось…»

На этом кончался рассказ Мередита Блейка.