Выйти замуж за олигарха - Мария Жукова-Гладкова

Судя по базе данных, из которой Андрюша извлекал сведения, Агриппина Ивановна проживала в двухкомнатной квартире на Юго-Западе, в непрестижном районе, примерно в двенадцати остановках от метро. Муж умер два года назад, детей не было. К нотариусу Агриппина Ивановна приходила, чтобы составить завещание на некую тридцатилетнюю женщину, причем не родственницу. Этой женщине отходила квартира Агриппины Ивановны.

– Может, доброе дело сделаем, – заметил Андрюша. – Спасем старушку от аферистки.

– А что это за баба? – уточнила я. – Тебе удалось выяснить?

Андрюша выяснил, что Агриппина Ивановна сдает этой женщине комнату в своей двухкомнатной квартире уже более полутора лет, то есть сдала вскоре после смерти мужа. Пенсии явно на жизнь не хватает, квартплата растет, дорожают и продукты, и лекарства. Налоги уплачены.

– Как здорово, что появились все эти базы данных, – в очередной раз порадовался Андрюша. – Это так упрощает работу. Я не представляю, как ребята работали в семидесятые и восьмидесятые годы.

– А сколько новых видов преступлений добавилось? – заметила я. – Да в семидесятые и восьмидесятые годы такое не могло прийти в голову ни органам, ни криминалитету. Но, пожалуй, такого быстрого прогресса, как сейчас, не было никогда в истории.

– Компьютер – величайшее достижение человечества, – сказал приятель.

– Вопрос спорный, – ответила я.

Например, мой отец считает величайшим достижением человечества мобильный телефон. Не нужно беспокоиться, где твой ребенок, где другие родственники. Позвонил и спросил. Он вспоминает мои школьные и институтские годы, когда мобильников не было. Сколько нервов ему стоили мои поздние возвращения домой! И ведь я просто не могла позвонить – ведь масса автоматов стояли сломанными, да и в нужный момент двух копеек почему-то не оказывалось в кармане. И с дачи теперь звонить можно, а раньше требовалось идти в соседний поселок и выстаивать огромную очередь у автомата, да и говорить всего пару-тройку минут. И я на дачу родителям позвонить не могла никак. Теперь же не представляю, как мы жили без сотовых телефонов и компьютеров…

Мы втроем удачно вошли в подъезд, так как оттуда выходила мама с маленьким мальчиком, и поднялись на третий этаж. В квартиру звонила я. Минуты через три, после моего второго длинного звонка, в коридоре послышались тяжелые медленные шаги.

– Кто? – спросил старческий голос. Нас явно рассматривали в глазок.

Я представилась, потом представился Андрюша и выставил удостоверение перед глазком.

– А что вам нужно? – довольно робко спросил тот же старческий голос.

– Поговорить о Людмиле Павловне Сидоровой, – сказала я.

– И о вашем вчерашнем посещении нотариальной конторы, – добавил Андрюша. – Если не хотите разговаривать дома, могу вызвать повесткой.

Дверь открылась.

Агриппина Ивановна оказалась пожилой грузной женщиной. На вид ей было лет семьдесят, она, похоже, страдала болезнью, именуемой в народе «слоновьи ноги». Волосы не красила, не стригла, они были связаны в несколько растрепавшийся хвост. Возможно, Агриппина Ивановна полулежала и просто опиралась головой о спинку кресла. Одета была в толстый махровый халат вишневого цвета. Андрюша так и держал удостоверение на вытянутой руке, но женщина не обратила на него внимания и принялась рассматривать меня.

– Похожа, – наконец выдала она свой вердикт. – Только худая больно.

– Камера полнит, – подал голос Пашка.

Женщина осмотрела Пашку, ничего не сказала и пригласила нас на кухню, где мы вчетвером с трудом уместились. Правда, табуреток оказалось как раз четыре – из стандартного гарнитура. Судя по состоянию коридора и кухни, ремонт тут в последний раз делали в советские времена. Правда, в кухне висели веселенькие занавесочки, а на табуретках лежали тоненькие подушки тоже ярких расцветок. Это хоть как-то оживляло унылость квартиры и вида за окном.

– Я так и знала, что случится какая-нибудь пакость, – со вздохом сказала Агриппина Ивановна. – Не надо мне было слушать Люську…

– А нельзя ли сначала? – попросил Андрюша.

– Вы снимаете? – посмотрела Агриппина Ивановна на Пашку.

– Да, – ответила я.

– Показывать меня будете по телевизору?

– Нет, съемка для нас, – ответил Андрюша. – Для служебного пользования. И в суде может использоваться в виде доказательства – если до суда дойдет. Вам же сложно будет приходить на заседания.

Женщина вздохнула. Я попросила рассказать.

– Мерзкая баба, – сказала Агриппина Ивановна. – Вы уже знаете, что мы вместе работали?

Мы кивнули. Агриппина Ивановна пояснила, что отдел у них был большой, но довольно дружный. Встречались друг с другом во внерабочее время и до сих пор поддерживают связь. Правда, многих уже нет в живых. Люська Сидорова на десять лет моложе Агриппины Ивановны. Агриппина пришла в тот НИИ сразу же после окончания химического факультета Ленинградского университета и так и проработала до самой пенсии. В советские времена место считалось очень хорошим. Зарплата была выше средней, имелись льготы, свой дом отдыха в Крыму, база в Ленинградской области, регулярно выдавались продуктовые наборы, что было немаловажно в те времена, в столовой хорошо кормили. Теперь НИИ влачит жалкое существование. Молодежь туда идти не хочет, а если приходит, то только с целью получения иностранных грантов, установления контактов с зарубежными коллегами и выезда за рубеж в дальнейшем. Фактически там остался один клан родственников и знакомых, которые и сидят на грантах.

В советские времена контакты с иностранцами были невозможны, более того, все сотрудники были обязаны сразу же сообщать в первый отдел, если кто-то из их родственников собирается за границу – в служебную командировку или в турпоездку, что в те времена было редкостью. Требовалось также сообщать о всех странных знакомствах – если с вами где-то кто-то познакомился, и этот человек вызвал у вас недоверие.

– А если молодой человек с девушкой познакомился? – спросила я.

– Считалось, что мы должны уметь распознавать шпионов, – криво улыбнулась Агриппина Ивановна. – С нами даже специальные занятия поводились.

– По распознаванию шпионов?! – спросили мы хором.

– Ну, не совсем так… Нам объясняли, что должно вызывать у нас подозрения. Знакомым и родственникам мы должны были говорить, что занимаемся разработкой химикатов для народного хозяйства.

– А на самом деле чем занимались?

– Вязали, рецептами обменивались, – улыбнулась женщина. – А если серьезно, то у нас было несколько совсем закрытых отделов. Мы могли только догадываться, чем занимаются там. Мы выполняли вспомогательную работу. То есть работали на первоначальном этапе проекта.

– Проекта по изготовлению ядов? – спросил Андрюша.

– Нет, что вы, – удивилась Агриппина Ивановна. – Мы же на оборонку работали. На создание оружия массового поражения.