Искушение Модильяни - Ирина Волк

Москва. Ленинградский вокзал.

Дом Натальи. Арт-галерея. Петровка.

Наталья и Владимир выгрузились из служебной машины и направились ко входу на Ленинградский вокзал. Наталья, давно не бывавшая в этих краях, с удивлением уставилась на огромную плохо одетую и беспрерывно гудящую толпу сосредоточенных небритых мужчин. Большинство прохожих, спешащих в метро в это утреннее время, смело вклинивалось в этот пугающий пчелиный рой. Пассажиры с прибывших поездов опасливо обходили стороной, плотнее прижимая к себе сумки, чемоданы, кейсы, мешки и рюкзаки.

– Кто это? – тихо поинтересовалась она у Владимира, целеустремленно прокладывающего себе дорогу между свирепыми с виду кавказцами, бесстрастными узбеками и таджиками, нервно-суетливыми молдаванами.

– Гастарбайтеры. Ждут, когда придет кто-нибудь нанимать.

– И все время здесь так?

– Только в первой половине дня, – ответил он и успокоил: – Не волнуйся, они совершенно не опасны. Только вид у них такой…

– Так вот значит, кто строит нынче Москву и осваивает дебри на Рублевке и НовоРижском!

– Они самые, – подтвердил Воронцов. – А еще подметают Арбат и Тверскую.

В главном зале вокзала было шумно и многолюдно, постоянно звучал до жути механистичный голос, оповещающий отъезжающих и встречающих о том, на какую платформу им следует бежать.

Стоило ли вообще затевать этот ритуал встречи? – подумала она. Вика же вполне взрослая девушка, могла бы добраться до ее дома и самостоятельно. Здесь не Нью-Йорк и не Бомбей, все говорят по-русски, надписи и указатели тоже на родном языке, а главное – москвичи вполне доброжелательные и отзывчивые, расскажут, покажут и даже проводят, если есть время. Хотя как раз настоящих москвичей найти труднее всего… И поспать, кстати, можно было бы подольше. Ну да ладно, все равно уже здесь и к тому же как раз объявили о прибытии поезда.

Под надежной защитой любимого Наталья решительно стала проталкиваться сквозь толпу к нужной платформе.

Посиневшая от холода Вика в потертой кожаной косухе и все тех же джинсах уже ждала их возле вагона, подпрыгивая от нетерпения. Увидев Наташу, радостно бросилась к ней и повисла на шее всей тяжестью собственного веса и огромного рюкзака за спиной.

Владимир решительно, но вполне вежливо отцепил ее от Наташи и галантно освободил от ноши.

– Ты что сюда на год собралась? – поинтересовался он, взвешивая на руке тяжелый рюкзак.

– Не-е-е, у меня зачетная неделя скоро. Потом свадьба. Тут подарок. Скульптура. Это работа Рыбалко[32]из дедушкиной коллекции. Голова мальчика.

Наталья закатила глаза. Впрочем, как ни удивительно, произведение советской скульптуры оказалось на редкость симпатичным и даже очень удачно вписалось в интерьер кабинета с библиотекой.

Законы гостеприимства требовали сделать ответный презент.

Но что можно предложить этой слегка сумасшедшей девице, раздающей налево и направо коллекционные вещи? Разве что…

– Сегодня открывается выставка в нашей галерее. Через час презентация для VIP-гостей, – сказала она. – Я думаю, тебе это будет интересно. А еще, я оплачу свадебное платье, которое будет сшито специально для тебя и закажу отличные духи у Севика!

* * *

Яркое солнце, сверкающие белоснежные сугробы, золотые купола церквей, прозрачный морозный воздух, безоблачное небо – природа словно специально для них украсила город праздничным зимним нарядом. Настроение сразу поднялось, хотелось беспечно радоваться жизни, смеяться вместе с пробегающими мимо детьми, улыбаться встречным прохожим, приветливо махать вслед летящим мимо машинам, выныривая из глубоких темно-синих теней домов, подставлять лицо ласковым солнечным лучам. Трудно, почти невозможно было поверить, что в такой счастливый день где-то рядом, может быть на соседней улице или за ближайшим углом дома, кто-то ссорится, скандалит, ненавидит, совершает преступление.

Музейную тишину, как обычно, нарушали жизнерадостный смех детей, стайками перемещающиеся по залам вслед за уставшими экскурсоводами, монотонное гудение гидов, бесстрастно вещающих посетителям о шедеврах, представших их глазам, шарканье десятков ног, щелчки фотоаппаратов, жужжание камер. Времена пустовавших залов канули в Лету. Сегодня российские музеи превратились в такие же посещаемые места, какими раньше были выставки импортных товаров, поражавших невзыскательных советских граждан «великолепием» заморского ширпотреба и изощренностью буржуазного вкуса. Конечно, и сейчас здесь немало настоящих любителей и профессиональных ценителей искусства, но не меньше и тех, для кого посещение выставки, которая у всех на слуху, – такое же обязательное и престижное мероприятие, как раут у олигарха или вечеринка в модном клубе. Наталья увидела не меньше десятка знакомых лиц еще в вестибюле, и чем ближе они подходили к залу, где проходила презентация, тем их становилось больше. Девушки уже с трудом протискивались сквозь плотную толпу.

Едва войдя в зал, они попали в царство золота и пурпура. Шампанское уже лилось рекой. Кругом загадочно поблескивали дорогие ювелирные украшения, нежно шелестели шелка, завораживающе шуршал бархат. Настроение было праздничным, слышались шутки и смех. Среди гостей обнаружились люди разноплановые, но очень интересные: издатели элитных журналов, крупные предприниматели, модельеры, дизайнеры, актеры, телеведущие, модные писатели, известные на всю страну светские люди.

– А вот и сюрприз, – сказала Наталья и развернула Вику на сто восемьдесят градусов.

Это была главная сенсация выставки – рисунок Модильяни, недавно подаренный России шведами. Наталье стоило больших трудов добиться разрешения продемонстрировать его здесь. Это была ее победа.