Убойная должность - Кирилл Казанцев

– Ну я-то привык к ней, а со стороны, наверное… не знаю, что вам там наговорили, но мне, короче, было непонятно, что с ней и почему происходило. А потом я в одно утро узнал о несчастье.

– Через сколько дней после окончания семинара это произошло?

– Через два дня.

– Ты это так хорошо помнишь?

– Именно я это хорошо и помню, потому что надеялся, что после окончания учебы ее отношение ко мне опять изменится к лучшему. Не на первый, так на второй день. Думал, начнет рассказывать, чему и как их там учили, как настраивали на успех и рост. А оно вот как получилось. Только вы не думайте, что это из-за меня она так поступила, из-за любви и непонимания. Не то у нее ко мне было отношение, чтобы из-за моей персоны травиться. Я даже подозреваю, что Ольга, расставшись со мной, быстренько бы нашла себе новое подопытное животное, которое можно было бы воспитывать, растить… Вот так вот, а вы думали, что у нас идиллия была. Ничего подобного.

– А секс? – напомнил Антон.

– Четыре раза в воспитательных целях. Я это примерно так называю. Да и в постели она была никакая. Или, точнее, терпеливая. Ждала, когда все закончится.

– Понятно, – вздохнул Антон. – Теперь мне портрет погибшей видится более реально. И последнее, вы не можете подсказать, у кого могут быть фотографии, которые делались на том семинаре? Она в офисе их показывала, а в ее квартире ничего не нашли. Может, кому-то из девчонок подарила. Или кто-то брал их и не успел вернуть.

– Они у меня, – пожал плечами Игорь.

Антон еле сдержался, чтобы не подскочить от радости. Он попросил достать фотографии, а сам уже планировал дальнейшие свои действия. Отсканировать фото, изучить их всесторонне, а главное, посмотреть, как выглядит этот Мичник, этот великий… Антон не сразу подобрал язвительное определение, но мозг сам подсказал слово – «искуситель». Великий искуситель!

В криминалистической лаборатории фотографии отцифровали и распечатали. Антон вернул Савченко оригиналы и вечером сидел в кабинете капитана Водченко за чашкой хорошо заваренного чая.

– Не терплю подделок и жалкого подобия, – пространно говорил Водченко, распустив узел галстука до третьей пуговицы, что на нем смотрелось не вульгарно, а скорее живописно. Опер на отдыхе! – Что в еде, что в напитках! Какой смысл пить чай в пакетиках, если он и чаем не пахнет. Пить так пить! Или не пить – вон минералка есть, ею и прохлаждайся.

– Чай у тебя хороший, – согласился Антон и хитро прищурился. – А что-то ты темнишь, разговор в сторону уводишь.

– Берегу самое важное для эффектной минуты, – фыркнул капитан. – Ладно, раз спросил, то скажу сразу. Оперативник, который работал по заданию прокуратуры в этом деле, рассказал мне любопытную вещь. Эксперт зафиксировал на лбу у Черкасовой след от сильного удара. Теоретически она могла упасть после того, как потеряла сознание, надышавшись газа. Это я предвосхищаю твое замечание.

– Правильно, – согласился Антон, – могла.

– Идем дальше, гость мой дорогой. Тело было обнаружено лежащим на спине. Не знаю уж, что тебе подсказывает твой оперативный опыт, а я таких случаев не помню, чтобы человек, падая в бессознательном состоянии ничком на пол, подскочил и как шарик перевернулся лицом вверх. Да так и остался лежать. Это взрослая, довольно крупная женщина, а не силиконовая кукла.

– Ее ударили, а потом включили газ? – загробным напряженным голосом спросил Антон, словно боялся вспугнуть удачу.

– Догадок больше, чем ответов. Так сказал опер, но следователь только отмахнулся от его версии и ехидно заметил, что женщина могла упасть в обморок от чего угодно только потому, что она женщина. И теоретически она могла в момент падения повернуть ручку на плите. А потом из-за отравления так и не прийти в себя. Вариант?

– Если чисто теоретически, то конечно. И все-таки, откуда на лбу след от удара у женщины, которая умерла лежа на спине в результате суицида?

Капитан некоторое время смотрел на Антона без всякого выражения, а потом наконец сжалился:

– Ладно, ты, я вижу, как и многие, личность крайне впечатлительная. Например, приходил тайный любовник или злая соседка. Они повздорили, в результате Черкасова получила удар по голове. Потом она в состоянии крайней подавленности ушла на кухню и отравилась газом. По понятным причинам, теперь никто не сознается, что стукнул ее незадолго до смерти. Ты что-то возразишь?

– М-да, возразить тут что-то трудно. Умеешь ты внести долю скепсиса в удачно выстраивающуюся версию.

– Мне иначе нельзя, потому что я начальник уголовного розыска, а в подчинении у меня полтора десятка впечатлительных гавриков. Если я начну идти у них на поводу и не буду в нужный момент многих из них ловить за полу пиджака, то они такого насочиняют, что прокуратура съест и меня, и Роматина, и еще много кого из начальства. Но ты не расстраивайся, потому что есть у меня для тебя утешительный приз. Я особенно никому на этот счет не распространяюсь, да и в протоколах осмотра места происшествия ты этой информации не найдешь. Кстати, в заключении у патологоанатома – тоже.

– Ты о чем?

– Видишь ли, когда человек травится газом, то он включает его и начинает им дышать, стоя над плитой. Иногда суют голову в духовку или садятся возле нее на пол. И очень часто люди, теряя сознание, падают. А ты видел тела, упавшие в бессознательном состоянии? Если нет, то посмотри современные фильмы, там здорово пытаются копировать нелепое положение конечностей после падения. Так вот, Черкасова лежала так, как будто ее аккуратно уложили.

– А это умозаключение к делу не пришьешь.

– Не пришьешь, – согласился Водченко. – Скажу больше, этим ты себе врагов в прокуратуре наживешь. Возникнет мнение, что ты под следователей роешь, некомпетентность их подчеркиваешь. А они в прокуратуре такие ранимые на этот счет, ты себе не представляешь!