Убойная должность - Кирилл Казанцев

Челябинск встретил Антона неожиданной оттепелью и мокрым снегом. Посмотрев на пасмурное тяжелое небо, старший лейтенант решил, что не стоит хвататься за такси, а лучше попытаться почувствовать этот город, ощутить его. Все города разные, особенно крупные. И везде живут люди, воспитанные его историей, укладом жизни, чаяниями и устремлениями.

Значит, надо пройтись по городу, посмотреть на него изнутри. Говорят, у вас тут есть ваш, челябинский, Арбат? Ну вот с него и начнем, тем более что по нему, то бишь по улице Кирова, Кировке, как это звучит в обиходе, можно дойти до Карла Маркса, а там свернуть на Елькина, на которой и стоит здание местного ГУВД.

И Антон двинулся неторопливым шагом, вглядываясь в прохожих и витрины магазинов. С одной стороны, ничего особенного: люди как люди, все спешат по своим делам, жизнь мчится в темпе большого современного промышленного города. Но, с другой стороны, чувствовалась деловая уверенность. А чего я, собственно, хотел? Антон сам себе усмехнулся. С самого детства Челябинск ассоциировался с городом заводов, гигантов комбинатов, промышленностью. Но это же не значит, что по улицам должны ходить рабочие в спецовках и с сосредоточенными лицами.

Деловой город, большой город, город, пожирающий людей. Откуда это? Нет, не город, а завод. Это, кажется, у Куприна есть такая повесть «Молох». Нет, такого ощущения у Антона не появилось. Вполне приличный город. Надо пообщаться с большим количеством людей из самых разных слоев, чтобы понять, а существует ли некая напряженность, хотя бы психологическая. Может ли гонка современной жизни большого города раздавить человека, заставить его глотать горстями таблетки и ненавидеть. Ведь что-то ненавидела эта Оксана Дубровина, раз решилась покончить с этой жизнью?

Это были праздные рассуждения, проверка самого себя на готовность оценивать людей. Разумеется, существуют десятки иных причин, нежели социальные, которые толкают человека на суицид. Встречаются просто шизофреники. А город, население… Вот оно, выражение настроения!

Антон остановился перед установленной на улице лавкой и сидящей на ней скульптурой Пушкина. Александр Сергеевич был почему-то невероятно худ, но это не важно. Художники, как и поэты, как и люди других творческих профессий, обычно являют собой обнаженную совесть общества. А если уж их, вместе с местной администрацией, тянет на пешеходной зоне посадить Александра Сергеевича, да еще так, чтобы с ним можно было сесть рядом и сфотографироваться, то в городе, скорее всего, здоровая психическая обстановка.

К заместителю начальника управления уголовного розыска Антона пропустили сразу. Миловидная женщина в бюро пропусков даже сказала, как и куда пройти. Создалось впечатление, что полковник Рязанцев звонил в бюро пропусков и о визитере предупреждал.

Вот и нужный этаж, нужная дверь. Антон постучал и решительно толкнул дверь. На него сразу пахнуло застарелым запахом сигарет, правда, дорогих. В большом кабинете с темной мебелью и прикрытыми жалюзи окнами были трое офицеров. Высокий полковник с большим носом и два молодых майора. Все трое стояли на полпути к двери и с жаром что-то обсуждали.

– Разрешите? – не очень уверенно спросил Антон, полагая, что его сейчас выставят за дверь и заставят ждать.

– Все, ребята, давайте за дело! – подвел итог бурным обсуждениям полковник и не глядя махнул Антону рукой, чтобы тот проходил. – И не забудьте, о чем я предупреждал. Сроку вам два дня, не больше!

– Вы полковник Рязанцев? – на всякий случай спросил Антон, останавливаясь возле приставного стола.

– Так точно, – кивнул хозяин кабинета и, сделав приглашающий жест, уселся напротив. – А вы из Екатеринбурга, от Воронцова?

– Да. Антон Копаев.

– Ну а меня зовите Дмитрий Алексеевич. Для простоты общения. Значит, вас интересует смерть некой Оксаны Дубровиной из банка… «Уралинвест».

– Совершенно верно, – кивнул Антон. – Есть подозрения на то, что схожесть некоторых признаков этого несчастья с другим поможет нам раскрыть совершенное у нас преступление.

– Давайте так, Антон, – рассмеялся Рязанцев и хлопнул по столу широкой ладонью, – вы меня не будет грузить своими проблемами, даже из чувства уважения к любимому профессору, у которого мы все учились. Так? Вас интересуют подробности, вам нужна помощь? Вы все это получите по полной программе. Но голову мне лучше не забивать, у меня своих преступлений хватает.