Эфирное время - Полина Дашкова

С первой своей супругой Мальцев прожил семь лет, со второйпятнадцать. Официально они еще не развелись, но уже полгода жили врозь. Мальцевв загородном доме, супруга в хорошей двухкомнатной квартире в Москве, которуюон приобрел для нее, когда почувствовал, что просто сходит с ума от вкусныхкулебяк и тихого щебета.

И как будто по заказу, в одно прекрасное утро, совершая своюобычную пятикилометровую пробежку, Дмитрий Владимирович встретил на леснойдорожке юную красавицу с ярко-синими глазами и шелковыми черными волосами.

Она подвернула ногу, не могла встать, и пожилому чиновникупришлось помочь ей добраться до Дома отдыха, – проводить прямо до номера. Вывихпрошел удивительно быстро, и всего лишь через три дня они опять встретились влесу. Она тоже бегала каждое утро. И Дмитрию Владимировичу показалось, чтовместе бегать значительно интересней.

Нравится мне твоя поза унылая,

Грустно опущенный взгляд,

Я бы любил тебя, но, моя милая,

Барышни замуж хотят, –

Пел своим нежным тенором со сцены «голубой» певец Пусик.

– Это называется «классический репертуар», – с усмешкойзаметила Варя, – это Моцарт и Чайковский.

Мужской кордебалет был обнажен только до пояса. Мальчикиотплясывали вокруг толстой звезды в штанах и галстуках-бабочках на голых, ещепо-детски тонких шейках.

Ужин состоял из двух порций запеченной семги с зеленымсалатом, минеральной воды и фруктов. Дмитрий Владимирович спиртного на дух непереносил и мяса не ел. Варя старалась перенимать его здоровые привычки.Единственное, от чего не могла отказаться, это от курения.

Взгляд его надолго застыл в одной точке. Казалось, он ничегоне видит и не слышит, не чувствует изумительного вкуса запеченной семги.

– Все-таки у тебя потрясающие глаза, – услышала Варя егочуть охрипший, усталый голос и поняла, что все это время он смотрел некуда-нибудь, а на нее. – Угораздило же тебя родиться с такими глазами!

– Спасибо, – она благодарно улыбнулась. Он редко баловал еекомплементами, иногда ей даже казалось, что он привык к ее красоте, пересталзамечать.

– При таком освещении, – продолжал он задумчиво, –получается редкий сапфировый оттенок. Ты знаешь, сколько оттенков бывает усапфиров? Больше ста. Но самый красивый синий цвет все-таки у алмаза. Естьуникальный сапфирово-синий бриллиант «Хоуп», один из самых загадочных камней вмире. Великолепный, редчайший бриллиант глубокого сапфирово-синего цвета,замечательной чистоты и совершеннейшей огранки. У него идеальные пропорции. Внем сочетается цвет сапфира с игрой и блеском алмаза. Вот такого цвета сейчаствои глаза.

– Разве алмазы бывают синими?

– Алмазы, Варюша, могут быть розовые, желтые, зеленоватые.Но это не цвет, а всего лишь оттенок, который только снижает ценность камня.Синими обычно называют слабоокрашенные алмазы, они имеют серо-голубой отлив,как небо, затянутое рыхлыми легкими облаками, и кажутся скорее мутными, чемсиними. Настоящий, глубокий сапфировый цвет у алмаза – это чудо, загадка.

– Ты его когда-нибудь видел?

– Да. Он находится в Смитсоновском институте в Вашингтоне.

– То есть он никому не принадлежит?

– Многие коллекционеры готовы были отдать целые состояния заэтот камень. Но он больше не продается, ни за какие деньги. Он не должен никомупринадлежать.

– Почему?

– «Хоуп» приносит беду владельцам. В середине шестнадцатоговека он был привезен из Индии в Европу вместе с чумой. Чума, конечно, пряталасьне в камне, ею были заражены крысы в корабельном трюме, однако камень плыл вЕвропу на том же корабле.

– Ну, это ерунда, – улыбнулась Варя, – виноваты крысы. Иливообще никто.

– Королева Мария-Антуанетта дала его поносить своей подруге,принцессе Ламбалле, – продолжал Мальцев, и Варе показалось, что рассказывает онне ей, а самому себе, – вскоре принцесса была жестоко убита, а потомобезглавили и саму Антуанетту. Во время Французской революции алмаз былпохищен, прошел через множество рук авантюристов, мятежников, дипломатов, покав 1830 году не вынырнул, но в сильно уменьшенном виде. Таким и приобрел егоанглийский банкир Хоуп, после чего сын банкира был отравлен, а внук потерял всесвое состояние. В 1901 году русский князь Корытовский пре поднес «Хоуп»парижской танцовщице мадемуазель Ледю и вскоре застрелил ее в приступеревности. Сам князь буквально через несколько дней был убит террористами.Следующий владелец, султан Аб-дул-Хамид, подарил синий алмаз своей любовнице.Ее зверски растерзали во время дворцового переворота, а сам султан лишилсявласти и был изгнан. Потом алмаз достался какому-то испанцу, и тот утонул воткрытом море. Следующими владельцами стала чета богатых американцев, и стоилокамню попасть к ним, тут же погиб их единственный ребенок. Несчастный отецлишился рассудка.

– Ты в это веришь?

– Это известные исторические факты, – улыбнулся ДмитрийВладимирович.

– Нет, ты веришь, что во всем виноват камень?

– Конечно.

– Почему ты сказал, что мои глаза такого же цвета, как этотужасный «Хоуп»?

– Ты боишься, цвет твоих глаз принесет несчастье?

– Ну, а если боюсь? – спросила она вполне серьезно.

– За кого же больше? За себя или за меня? – Лицо егооставалось серьезным, он смотрел на Варю слишком пристально и многозначительно,что было ему совершенно не свойственно.

– Я боюсь за нас обоих, – выпалила она и отвернулась.

– И что из этого следует?

Она ждала, что он наконец рассмеется или хотя бы улыбнется,но он оставался серьезным.

– Может, мне стоит носить цветные контактные линзы?

– Ни в коем случае! – послышался рядом мелодичный женскийголос. – У вас изумительный цвет глаз, редчайший сапфирово-синий цвет. Я давнообратила внимание на ваши глаза, Варенька.

К их столику подошла блондинка в черном пиджаке, женаизвестного политика. Мальцев встал и поцеловал даме руку.

– Через неделю мы с Марком празднуем серебряную свадьбу, –сообщила дама, усаживаясь за их столик, – будем рады вас видеть. Сначала банкетв «Праге», потом небольшой фуршет дома, для своих.

– Спасибо, Ниночка, мы непременно приедем, – кивнул Мальцеви еще раз поцеловал даме руку.

Варя благодарно улыбнулась, но улыбка тут же застыла. Оназаметила, как смотрит Мальцев на руку дамы, на перстень с огромным сверкающимбриллиантом. Ее всегда продирал озноб, когда у него становились такие глаза:холодные, внимательные и совершенно сумасшедшие.