Эфирное время - Полина Дашкова

Говорить с матерью убитого было настолько тяжело, что ИльяНикитич заинтересовался этой дамой всерьез. Елена Петровна Бутейко держаласьмолодцом, и не подумаешь, что потеряла единственного сына, однако почему-тоотказывалась отвечать на многие вопросы, самые простые и невинные.

– Зачем вы лезете в нашу жизнь? Какое отношение все этоимеет к нашему горю? Вы ерундой занимаетесь, – она опрокинула в рот стопкувалокордина, поморщилась, тряхнула головой, как будто хлебнула чистого спирту,и уставилась на Илью Никитича сухими злыми глазами.

– Я веду расследование, – напомнил он.

– Зачем? Убийца задержан на месте преступления. Что тутрасследовать? Судить его надо. Судить и расстрелять!

Илья Никитич сидел за шатким кухонным столиком у окна. Прямов стекло упирались голые ветки тополя. По веткам прыгал снегирь. Ярко-краснаягрудка была единственным цветным пятном на черно-белом фоне пасмурного зимнегопейзажа. Застиранные ситцевые шторки только добавляли серости.

– Вам от этого станет легче? – тихо спросил Илья Никитич,так тихо, что Елена Петровна не расслышала.

– Расстрелять – выкрикнула она и хлопнула ладонью по столу.

Стол был покрыт вытертой клеенкой, такой же клеенкой сфруктовым рисунком были оклеены стены кухни. На белых пластиковых дверцах маленькогобуфета пестрели остатки облупившихся переводных картинок.

– Не надо так кричать, – попросил Илья Никитич, – следствиеидет, вина Анисимова еще не доказана.

– Тут нечего доказывать. Вам надо убийцу судить, а выпытаетесь опорочить семью, от которой уже ничего не осталось. Я знаю законы. Яне обязана вам отвечать на вопросы, если мои ответы могут принести вред моейсемье и мне лично! – выпалила Елена Петровна, вскинув подбородок.

– О каком вреде вы говорите? – тяжело вздохнул Илья Никитич.– Я задал вам простой вопрос: чем занимался ваш муж раньше? Разве в трудовойбиографии Вячеслава Ивановича есть что-то опасное для вашей семьи?

Бутейко резко встала и начала метаться по крошечной кухне,из угла в угол. Лицо ее побагровело, сухие глаза засверкали.

– Мой муж в больнице. У него инфаркт. Как вы смеете копатьсяв его прошлом? Вас это не касается! Это вообще не относится к делу! – Онакричала так, что у Ильи Никитича зазвенело и зачесалось в ухе.

– Простите, Елена Петровна, почему вы так сильнонервничаете?

– Потому, что у меня убили сына! Потому, что у меня тяжелоболен муж!

– Я понимаю и соболезную.

– Мне ваши соболезнования не нужны. Они ничего не стоят,ваши соболезнования. Моего мальчика не вернешь! Я отказываюсь отвечать на вашиидиотские вопросы.

– Отказываетесь отвечать, – понимающе кивнул следователь, –ну что ж, давайте официально оформим ваш отказ.

– Мой сын убит. Мой муж в больнице, в реанимации. У негообширный инфаркт. Хоть капля совести есть у вас? Я жаловаться буду.

– Елена Петровна, я вам очень сочувствую, вы можетежаловаться, это ваше право. – Бородин старался говорить как можно мягче. – Вы вкоторый раз повторяете то, что мне отлично известно. Вашего сына убили, ваш мужв больнице. Я могу понять ваше состояние, но реакция на мои простые вопросыкажется мне странной. Я всего лишь попросил вас рассказать, чем занимался вашмуж.