Свидание на пороховой бочке - Елена Логунова

Кирилл, тоже спец по продажам. По натуре разгильдяй, пижон и мот, но с завидным навыком моментальной мобилизации для показательного трудового подвига. Всеобщий дружбан и великий хитрюга.

Еще одна Настя — дизайнер. Миниатюрная изящная брюнетка с глазами трепетной лани и выдающейся способностью к незаметной дематериализации на перекур. Душевно страдает от необходимости поддерживать конвейерно-поточное производство дизайна «розовых соплей» и разделяет революционные настроения Дениса.

К народу из других отделов я не присматривалась, бытовые сплетни без детективной интриги пропускала мимо ушей. Кто с кем спит и кто что ест, мне было вовсе не интересно (хотя пару плюшек у главбулка я бы, каюсь, утащила), но вялотекущий смотр грехов разнообразных служб парка рано или поздно непременно должен был затронуть и безопасников.

Я терпеливо ждала и дождалась зацепки — Кирилл обратился к Ане с сообщением:

— Слышь, Анчоус! К тебе опять гестапо наше приходило. Хотят нашить на форму охранников свою эмблему: железный шлем, а под ним скрещенные пика и секира!

— Дивизия СБ «Пустая голова»! — быстро подсказал Денис, пока Аня открывала рот, чтобы заклеймить позором идею, не соответствующую брендбуку.

— Модельеры-дизайнеры! — хмыкнула модница Настя. — Лучше бы своим делом занимались! Подозреваемую до сих пор не нашли!

— Какую подозреваемую? В чем подозреваемую?! — Я очень вовремя воткнулась с вопросом.

— Ну-у-у-у… — замялись коллеги.

— Да ладно, она же все равно узнает, — вздохнул Кирилл. — Короче, у нас тут недавно ЧП приключилось. Погиб один дядька, и безопасники наши показали себя не с лучшей стороны.

— Кто погиб? Как погиб? А в прессе об этом ничего не было! — поднажала я, показывая, что интерес у меня сугубо профессиональный.

Но, как выяснилось, никто ничего толком не знал.

— Мужик до одури накатался на горках, офигел от жары и упал в наш пруд, — сказал Кирилл.

— Гражданин не сам упал, его столкнули, — заспорила с ним Аня. — Какие-то хулиганы малолетние, два придурка, я видела, как их уводили.

— Так подозреваемые — юноши? — с надеждой уточнила я.

— Да нет же! Девушка!

Я потерла лоб.

— Давайте-ка сначала, я что-то ничего не поняла. Откуда девушка взялась?

— Отсюда, — мрачно буркнул Сергей. — Конкретно из нашего департамента!

— Это как? — Я «включила дурочку» и огляделась. — У нас тут что, криминогенная обстановка?

— Ну, главбуха я бы запросто убил, — пробормотал бородатый Денис.

— А тот мужик, он был бухгалтер?

— Да фиг его знает, кто он был! — пожал плечами Кирилл.

— Посетитель он был, — веско поправил младшего по званию руководитель департамента.

— А погиб он отчего? Утонул? — допытывалась я.

— Ах, если бы! Его шилом пырнули!

— Каким еще шилом?

— Сапожным!

— Но откуда в бассейне сапожное шило?! — Меня и вправду очень интересовал этот вопрос.

— Его туда бросили! Потом, когда пырнули мужика!

Еще немного попытав все более недовольных моей непонятливостью коллег, я выяснила, что злосчастное шило из пруда оперативники достали, но снять с него, мокрого и покрытого илом, преступные «пальчики» даже не надеялись. А найти того, кто запулил шило в воду, по записям камер наблюдения не вышло: центральную площадь у пруда камеры не просматривают.

— Но люди же видели, как кто-то что-то бросил в воду? Там же были тысячи людей!

— Ага, — сказали мне. — И все они бросали в пруд монетки, чтобы вернуться в парк еще раз, как обещает примета!

Я вспомнила россыпи злата-серебра на дне пруда и поняла: в толпе бросающих в воду деньги метатель шила был неразличим.

— Тогда почему подозревают какую-то девушку?

— Потому что она подозрительная!

— Чем же это?

— А тем, что она была не той, кем называлась!

«Ага, значит, полиция связалась с Сараховой, и она тебя выдала», — огорчился мой внутренний голос.

— Та девушка устроилась на работу по паспорту, который какая-то растяпа потеряла.

«А, нет, Сарахова тебя не выдала! — порадовался мой внутренний голос. — Ей хватило ума соврать, что она потеряла паспорт!»

— Ну, знаете ли, жизненные обстоятельства бывают разные, — сказала я, защищая собственную честь. — Мало ли, что заставило ту девушку устроиться на работу по чужому документу! Это еще не значит, что она способна кого-то убить!

Мысленным пинком я отогнала несвоевременную мысль составить список тех, кого я, пожалуй, охотно убила бы, и тут услышала:

— Так у нее же нашли улику!

— Какую еще улику?! Где?!

Такого я не ожидала. Отправляясь в Русляндию вместо Сараховой, я из предосторожности не взяла с собой ничего такого, что могло бы выдать мою настоящую личность. Ни собственных документов, ни пластиковых карточек с именем владелицы — Индии Кузнецовой. Да я даже сим-карту в мобильном заменила на новенькую, приобретенную по паспорту Маруси!

— У этой девушки в сумке нашли письмо от убитого дядьки, — охотно объяснил Кирилл. — То есть он его еще при жизни написал, конечно.

Тут у меня отвалилась челюсть, и разговор закончился. Коллеги вернулись к работе, а я уткнулась взглядом в чистый белый лист и машинально нарисовала на нем кабаний профиль в незабываемой манере Алки Трошкиной.

Итак, мне подложили свинью! Какая-то скотина подбросила мне в сумку реальный компромат. Когда? Как? Я девушка рассудительная и сумку с кошельком всегда держу в руках или хотя бы в поле зрения. И вот тут я вспомнила веселую вечернюю пирушку в отеле-замке и последовавшую за ней одинокую затяжную прогулку по ступенькам, этажам и коридорам.

Ай-ай-ай! Ведь я бросала свою сумку где попало, за неимением других предметов отмечая ею двери, за которыми я уже побывала! И у неизвестного злоумышленника было полно возможностей засунуть в мою торбочку любую дрянь! И ведь мерещился мне кто-то розовый!

— Фламинго, мать его так! — выругалась я вслух.

— Не, не похоже на фламинго, — заглянув в мою бумажку с нарисованной свиньей, авторитетно сказала дизайнер Настя. — Живопись — это явно не твое.

Я смяла портрет кабана в плотный шарик и потянулась за чистым листом.

Так, спокойствие! Только спокойствие! Надо избавиться от р-р-р-раздирающих меня эмоций и хладнокровно подумать! Да, да, водил меня по замку, как блуждающий огонек по болоту, кто-то в розовом…

«И в жутко душном аромате», — без удовольствия припомнил мой внутренний голос.

— Запах! — Я подпрыгнула на стуле.