Смертельные инвестиции - Хьелль Ола Даль

Франк покачал головой.

Воздух у нее в квартире был спертый, как будто стены под обоями поросли мхом. Пахло старостью. Обои голубые, с невыразительными голубыми цветочками. Стены украшают фотографии и вышивки в круглых рамках. На почетном месте – портрет хозяйки в молодости; на каждой руке у нее по ребенку. Широко улыбается… Тогда протезы были еще новыми.

– Повторяю, я ничего не знаю! – От волнения она снова лязгнула зубами.

Гунарстранна отпил кофе.

– Когда вы его нашли?

– Сегодня утром.

– В котором часу?

– В половине девятого. После утренней службы по радио.

Гунарстранна медленно кивнул. Элизе Энгебрегтсен снова вздохнула и пробормотала:

– Господи, прости!

– Представляю, как вы испугались, – сочувственно сказал Гунарстранна.

– Я уже говорила тому нахалу с пистолетом, что ничего не знаю!

– Какому нахалу с пистолетом? – удивился Франк. – Ах, наверное, вы имеете в виду Кампенхёуга!

Гунарстранна кивнул.

– По его словам, вы видели, как Сигур Клавестад вчера вечером выходил на улицу!

Элизе Энгебрегтсен вздохнула, почесала плечо.

– Все верно, так и было. Он куда-то ходил!

– Когда?

– В четыре утра.

– И вы точно запомнили время?

Она энергично затрясла головой, жидкая челка упала на лицо.

– Мне не спалось… У меня бессонница, поэтому я хорошо слышала, как он сбегал вниз по лестнице!

– Он сбегал по лестнице?

– Да, в первый раз – с грохотом.

– Значит, он сбежал по лестнице вниз, а потом снова поднялся?

Элизе Энгебрегтсен вздохнула и кивнула.

– Почему вы решили, что это был ваш сосед?

Она пожала плечами:

– Просто так подумала.

– Значит, до конца вы не уверены?

– Говорю вам, я ничего не знаю! – Она обхватила себя руками, стала растирать предплечья.

– Но ведь вы почему-то решили, что по лестнице с грохотом сбегал именно Клавестад!

– Да, он обычно сильно шумит и грохочет.

– Такое уже случалось раньше?

Она снова кивнула.

– Значит, он сначала спустился, а потом снова поднялся?

Кивок.

– Наверх он тоже бежал?

– Нет, я ничего не слышала, пока он не вышел из дома.

– Значит, во второй раз он спускался тихо?

Кивок.

– Сколько прошло времени между тем, как он спустился в первый и во второй раз?

– Минут десять, может, пятнадцать.

– Вы видели, как он выходил из дому?

– Да.

– Как? Вы видели его лицо?

– Я поняла, что это он.

– Но лица его не видели?

– Я видела его со спины. Но куртка и фигура точно его!

– И все-таки вы, возможно, видели кого-то другого?

– Это был он! – Элизе Энгебрегтсен рассердилась, поджала губы, на переносице залегла глубокая складка.

Гунарстранна кивнул, отпил еще кофе.

– А утром вы попытались выйти из квартиры… зачем, кстати?

– Чтобы выкинуть мусор!

– И что же?

– Я не смогла открыть дверь.

– Вы не смогли открыть дверь?

– Да.

Гунарстранна терпеливо ждал.

– Мне удалось чуть-чуть приоткрыть ее. – Элизе передернуло. Она снова почесалась. – Совсем чуть-чуть!

Гунарстранна терпеливо ждал. Он видел, что хозяйке очень не по себе. Глаза у нее забегали.

– И тогда я увидела руку… совсем белую!

– Руку, да… – Гунарстранна кивнул, не сводя с нее взгляда; из нее приходилось вытягивать каждое слово, как из ребенка. Теперь она чесалась не переставая.

– А на полу…

– Да, на полу…

– На полу кровь…

– Кровь, да, рука и кровь…

– И тогда я посмотрела в щель и увидела на полу мертвеца… Вот!

Гунарстранна сел поудобнее.

– Он перегораживал вам путь? То есть его тело лежало поперек вашей двери?

Элизе кивнула.

– А теперь закройте глаза, – приказал инспектор. Элизе повиновалась. – И попытайтесь представить Клавестада в тот миг, когда он вчера выходил. – Она кивнула. – Видите его лицо?

– Нет.

– А фигуру его видите?

– Да.

Гунарстранна встал. Посмотрел вниз. Перед ним лежал серый, скучный газон.

– Он шел по улице?

– Да, на юг.

– Не открывайте глаз, фру Энгебрегтсен. Вы видите, как он идет по дороге. Видите его фигуру в свете уличных фонарей. На нем длинное черное пальто, так?

– Да, вот именно, черное пальто. Да, да!

– А волосы? Какая у него была прическа?

– Не знаю.

– Почему?

– Я не видела.

– Он не оборачивался?

– Нет. Потом я отошла от окна и легла в постель.

Она широко раскрыла глаза и застыла.

Гунарстранна с серьезным видом смотрел ей в лицо.

– Вы уверены, что ночью видели именно Клавестада?

– Да, – раздраженно ответила Элизе, – я же сказала!

– И не заметили, что его волосы стянуты в конский хвост?

– Нет. По-моему, у него на голове был капюшон.

Инспектор кивнул.

– Капюшон, – пробормотал он. – Вы часто видели вашего соседа без конского хвоста?

Элизе пожала плечами. Гунарстранна посерьезнел.

– Знаете, фру Энгебрегтсен, я ни разу не видел его без конского хвоста. Вы можете вспомнить, видели ли вы его с другой прической?

Она снова пожала плечами.

– Фру Энгебрегтсен!

Старуха пожала плечами. Почесалась. На предплечьях у нее появились красные полосы.

– Господи, прости!

Гунарстранна вздохнул. Поставил чашку. Снова вздохнул:

– Спасибо, фру Энгебрегтсен, вы нам очень помогли.

Она не ответила, только продолжила нервно двигать руками. Чесалась и лязгала зубами.

Гунарстранна встал, кивнул Франку.

– Скоро к вам придут другие наши сотрудники; они обязаны записать ваши показания. Надеюсь, вы не против того, чтобы рассказать им то же самое, что вы только что рассказали мне.