Смертельные инвестиции - Хьелль Ола Даль

На станции скопилась плотная толпа пассажиров. Все они вышли из поезда и торопились к выходу на площадь Эгерторг. У подножия эскалатора толпа еще больше спрессовывалась. Большинство составляли жители пригородов, которые каждый день приезжали на работу в центр Осло и каждый вечер возвращались обратно. У всех глаза были тусклые, остекленелые. Почти никто не озирался по сторонам. Сигур Клавестад выделялся на их фоне. Франк Фрёлик сразу заметил, что Клавестад не привык ездить на метро. Он напоминал деревенского паренька, который впервые оказался в большом городе. Он встал на эскалаторе слева, мешая пройти тем, кто спешил на автобус. Его пихали сзади. Какой-то бесцеремонный тип в шляпе оттолкнул его вправо и буркнул:

– Что за болван!

Клавестад вежливо пропустил тех, кому мешал пройти, а потом вернулся на прежнее место. Вот идиот, подумал Франк Фрёлик.

Выйдя на улицу, Сигур остановился и огляделся. Потом довольно быстро зашагал по Карл-Юхансгате. Шел он неуклюже, вприпрыжку. Странная походка… Фрёлик невольно сравнил его с менеджером по финансам. Брегор – настоящий бык с ногами как бревна. Трудно представить двух более непохожих друг на друга людей, чем менеджер по финансам и Сигур Клавестад. У одного – вислые усы; у другого – конский хвост и трехдневная щетина… Франк заметил, что девушки часто косятся на Клавестада; некоторые даже оборачивались и смотрели ему вслед. Такие, как Сигур, несомненно, нравятся женщинам.

«Чувственный тип, – подумал Фрёлик. – Женщины таких сразу замечают».

Клавестад понесся на работу к Рейдун, надеясь найти там родственную душу, человека, который бы его понял. Они с фрекен Соммерстедт пили красное вино, держались за руки… Клавестад даже прослезился. Нежная душа. Наверное, он рассказывал ей о своем эдиповом комплексе, как другие рассказывают о том, как болели гриппом.

Франк Фрёлик представил, как Брегор утром в воскресенье идет по лесу или по берегу озера. А зимой час за часом просиживает у лунки на подтаявшем льду и ждет, не клюнет ли форель… Болтаются уши зимней шапки. Потом – шарк-шарк – к следующей лунке, проверяет наживку… Нет, он не рыбак, а охотник. Ну да… с такими-то ножищами. Точно, охотник. И усы самые подходящие.

И вот двух совершенно разных мужчин объединила близость с одной и той же женщиной. С женщиной, которая везде казалась своей. Хамелеон? Он вспомнил слова Брегора: «То сущая школьница, то мечта рецидивиста». Интересное сравнение! Может, Брегор и сам когда-то сидел за решеткой?

Сигур остановился у скамейки перед выключенным на зиму фонтаном на декоративном озере, который в народе назывался «Суп из гвоздей». Сел. Франк купил в киоске на углу Розенкранцгате газету «Дагбладет» и шоколадный батончик. Он прислонился к дереву и смотрел, как Сигур, сидя на скамейке, блаженно курит, делая дыры в озоновом слое.

Франк вспомнил изуродованную грудь убитой. В голову пришла неожиданная мысль: ее квартирка какая-то безликая. Неуютная, лишенная характерных черт хозяйки… Одинокая книжная полка с дешевыми изданиями. Многие книжки в бумажных обложках нечитаные, есть неразрезанные страницы… Там же, на полке, стоят «для украшения» синие керамические бокалы ручной работы. На стенах – ничего, если не считать двух широкополых дамских шляп, покрытых толстым слоем пыли. Зеркало в стильной раме. Несколько разнородных дисков: Паваротти, Рэнди Кроуфорд, норвежский фолк-музыкант Лиллебьёрн Нилсен. Полная мешанина… И что тут можно сказать о ее характере?