Камасутра от Шивы - Наталья Солнцева

«А теперь еще Маша Рамирес…»

«Что за напасть на нашего доктора?»

«Интересно, он знает про Машу?..»

«Больно она себя высоко несла…»

«Бог-то за гордыню наказывает!»

«О покойных или хорошо, или никак…»

«Прости, Господи…»

«Надеюсь, нам ничто не угрожает?»

Что тут поднялось! Дама постарше хваталась за сердце, кто-то побежал в буфет за водой. Остальные вытряхивали из сумочек лекарства и наперебой предлагали помощь…

Этот галдеж утомил сыщика и не дал ему ни одной зацепки. Ясно, что Машу в этой среде недолюбливали, как недолюбливали бы любую молодую, красивую и уверенную в себе женщину. Звучали намеки, что Маша была неравнодушна к доктору. Но в подобном грехе можно было уличить практически каждую из присутствующих.

Лавров вышел на улицу с больной головой и чувством раздражения. Он не выловил в мутной воде не то что рыбку, а даже малька.

— …я не спал всю ночь, — донеслись до него слова Рябова, и он понял, что пропустил как минимум пару фраз. — И вот что вспомнил…

— Что же?

— У нас в офисе есть человек, который положил глаз на Тамару. Он скрывал это… но я не раз замечал, как он на нее смотрит. Понимаете? Может, другой бы не обратил внимания, только не я. Все, что касалось Тамары…

— Почему ты раньше молчал? — перебил сыщик.

— Смерть Тамары шокировала меня… отшибла мозги. Я не мог думать ни о чем, кроме нее… до сих пор не могу. Не верю, что больше никогда ее не увижу.

— Кто этот тайный воздыхатель?

— Директор фирмы.

— Ого!

— Представьте себе, как я переживал!

— Он женат?

— Разведен. Кажется, у него интрижка с секретаршей, но чисто из-за физической потребности. Это мое предположение, не более.

— Тамара знала о том, что директор — ее поклонник?

— Он старался не выдавать себя, а я, естественно, помалкивал. Но Тамара была умная женщина, тонкая…

— Она догадывалась?

— Думаю, да. Правда, не подавала виду. На корпоративах директор иногда приглашал ее танцевать. Я наблюдал за ними со стороны. Это было очень… интимно. Понимаете? Наверняка некоторые сотрудники тоже подмечали кое-какие мелочи. В таком коллективе, как наш, трудно что-либо скрыть.

— Ты говорил об этом с Тамарой?

— Один раз попробовал. Она не захотела меня слушать. Раскричалась! Вопила, что я достал ее своей ревностью. Грозилась порвать со мной. Я испугался…

Рябову кусок не лез в горло. Нежный ломоть телятины, политый ягодным соком, остыл и казался невкусным. К салату молодой человек не притронулся. Зато сыщик быстро разделался со своей порцией и ждал кофе.

— Тамара была мне очень дорога…

— Ты так сильно любил ее? — усмехнулся Лавров. — Сила любви легко трансформируется в силу ненависти. Должно быть, Тамара решила променять тебя на директора, и ты этого не вынес. Убил ее.

— Машу Рамирес я тоже ревновал к директору?

— Кто тебя знает, парень? Может, ты хочешь перевести стрелки на Шестакова. Мол, доктор расправился сначала с женой, потом с любовницей. Кстати, у тебя в машине валяется бейсболка.

— Ну и что?

— А то, что не мешало бы обыскать твой «шевроле».

— Да пожалуйста. Хоть сейчас.

— Ты не идиот, чтобы возить с собой орудие убийства. Поэтому не опасаешься обыска.

— Я никого не убивал. Сколько еще повторять?

— Именно так и ведет себя убийца. Все отрицает!

— Я же сам приехал к вам, попросил о помощи…

— Чтобы пустить пыль в глаза. Ты используешь меня как свидетеля, который может подтвердить твое стремление спасти Тамару.

— Я действительно хотел ее спасти!

— Скажи спасибо, что Эрна жива и невредима. Я проверил.

— Видите? Я не лгу.

— Время покажет.

Роман говорил с ним нарочито жестко. Два трупа — серьезное основание для подобного тона. Сыщик корил себя за то, что не предотвратил смерть Маши, и срывал злость на Рябове.

— Вы найдете убийцу? — обронил тот, чем окончательно вывел Лаврова из себя.

— Разве он не сидит передо мной?

— Вы просто не хотите работать! Вы говорили с Шестаковым? Спросите, где он был, когда убили Тамару…

— Ему уже задавали этот вопрос в полиции. Держу пари, он ответил, что спал. Он переутомляется и рано ложится.

— Брехня!

— Пока не доказано обратное, доктор формально невиновен. Боюсь, у него взяли подписку о невыезде и отпустили.

— А как насчет Маши Рамирес?

— По моим сведениям, эти два дела расследуются отдельно. Если выявится любовная связь Маши с доктором Шестаковым, ему придется объясняться. Полагаю, он выкрутится. А ты лучше о себе подумай. Ты последний, кто видел Машу живой!

Рябов, не поднимая глаз, угрюмо катал шарик из хлеба.

— Тебя еще не вызывали для дачи показаний?

— Типун вам на язык…

— Все зависит от меня. Стоит мне сделать один звонок, и тебе крышка.

— Вы подставляете клиента. Это подло.

— Ты мне еще мораль прочитай!

Менеджер выглядел подавленным. Его возмущение было наигранным, но Лавров все равно заводился. Он хотел встретиться с Шестаковым, однако Глория строго-настрого запретила приближаться к доктору. «Ты его спугнешь и провалишь дело!» — отрезала она.

— Рано или поздно станет известно, что ты был любовником Тамары, — сказал сыщик, глядя на хлебный шарик в руке Рябова. — Тогда и решим, как с тобой быть. Если не виноват, поможем. В противном случае, не обессудь: придется отвечать. Надеюсь, скоро все прояснится.

— Я клянусь вам… Клянусь!.. Я бы ее пальцем не тронул… Я вообще не смог бы ударить женщину. Я это понял, когда замахнулся на Машу ножкой от штатива… Я был в бешенстве, но дрогнул… Я тряпка! Мне жутко стыдно…

— Это я уже слышал.

— Как вас убедить? Пока вы тратите время на меня, настоящий убийца спрячет концы в воду. Вы его упустите!

— Устрой мне разговор с директором «Фаворита».

— Зачем?

— Ты же сам заявил, что он был не равнодушен к Тамаре.

— А-а! Да… точно. Он конкретно запал на нее. Свободный мужчина, при деньгах…

— Чем не пара госпоже Шестаковой?

— Почему-то он не признавался Тамаре в своих чувствах, не ухаживал за ней открыто.

— Робкий, значит?

— Совсем нет. В бизнесе он… ух!..