Тайны архива графини А. - Александр Арсаньев

Тот, кто играл в подобные игры, хорошо знает это чувство. Оно не имеет никакого отношения к реальным отношениям между людьми. Это всего лишь констатация факта: «Ты — сильный, и владеешь оружием не хуже меня. И это достойно уважения».

При этом собеседники могут быть заклятыми врагами. Как это, собственно, и было в данном случае. Во всяком случае, с моей стороны. Орловский пока этого не знал, хотя, может быть, уже начинал о чем-то догадываться. Я уже поняла, что он был далеко не глуп.

В данный момент он даже отдаленно не напоминал то чудовище, что скрывалась за внешней оболочкой. Он весьма убедительно разыгрывал роль гостеприимного хозяина, предпочитая не поднимать больше вопроса о причине моего появления в его лесной резиденции.

Я тоже обходила этот вопрос стороной. Поэтому беседа наша напоминала игру «Да и нет не говорите, черное с белым не берите», которой мы с подругами забавлялись в юности.

Орловского, казалось, вполне устраивала эта атмосфера загадочности, и он чувствовал себя в ней как рыба в воде.

— Вы напомнили мне одну женщину, которая так же неожиданно появилась в этом доме, — сладким голосом говорил он. — Я тогда был молод и неопытен. И эта встреча запомнилась мне навсегда.

Я, кажется, догадывалась, кого он имеет в виду, и это сравнение не делало мне чести. Но виду не показала и ответила ему в том же духе:

— Она была хороша собой?

— Весьма, но даже не это поразило меня в ней больше всего. Я так и не узнал ее имени, хотя предпринял для этого все возможное. Она возникла в моей жизни как… — подыскивая нужное слово, он сделал грациозно-неопределенный жест, — видение, и в этом была определенная прелесть. Она просто появилась рядом и пошла за мной. Она была свободна, настолько свободна, насколько может быть свободен человек в моем представлении. Она не желала говорить своего имени, и это создавало у меня ощущение нереальности происходящего, сна наяву. Вы понимаете меня?

Я понимала его. И понимала ту опасность, что таится в этом завораживающе-чарующем голосе, нараспев произносящем слова, почти декламируя их. Полумрак и зажженные князем ароматические палочки, которые я в тот вечер увидела в первый раз в жизни, лишь усугубляли эту опасность.

Я представила на своем месте молоденькую крестьянку. После простой деревенской избы ей все это должно было показаться иным светом, райским видением, бесстыдно-сладким сном.

Внешность Орловского была под стать окружению. Попросив извинения, он переоделся в длинный до полу восточный халат, и напоминал теперь турецкого султана. Подобно султану, он в любую минуту с той же ласковой улыбкой на губах мог вонзить вам в сердце кинжал. В переносном, а может быть, и в прямом смысле этих слов. Я это чувствовала и не позволяла себе расслабиться ни на минуту. Разглядывая его холеные белые руки, я представляла в них орудие пытки. Наша беседа затянулась далеко за полночь, намеки князя стали прозрачнее, а шутки смелее. Но делал он это настолько неторопливо и методично, что я даже не заметила, в какой именно момент наша беседа перешла в неподобающее русло. Во всяком случае, для уважающей себя женщины.

Но я никак не проявила своих истинных чувств и не попыталась пресечь эти его поползновений. Отнюдь нет.

Я подыграла ему.

Наверное, мне подсказал это мой ангел-хранитель. А может быть, я вспомнила уроки рукопашного боя, что давал мне Александр. Он научил меня одному очень эффективному приему, когда ты не принимаешь выпад противника, а как будто напротив — помогаешь ему нанести удар, продолжая движение его руки или оружия. И если противник вкладывает в него всю свою мощь, то сам становится жертвой своей ненависти.

— Испытать неведомые ощущения — что может быть заманчивее, — произнесла я шепотом, и князь попался в расставленные мною сети. Испорченный до последнего предела, он и в окружающих предполагал наличие тех же страстей, что обуревали его грешную душу. — Надеюсь, вы меня не разочаруете, князь…

— Мне кажется, я рожден для этого, — ответил он горячо, и его ноздри затрепетали. Через секунду он поднялся бы со своего места, и отступать было бы уже поздно, но я опередила его:

— Несколько мгновений ожидания только добавят приятных ощущений… — произнесла я голосом жрицы и так же спокойно вышла из комнаты.

И, видимо, сделала это настолько убедительно, что у князя не возникло никакого сомнения в моих намерениях. В его взгляде я прочитала восхищенное одобрение и предвкушение неземных наслаждений.

За кого он меня принял? За искательницу приключений? За тайную блудницу? Скорее всего. Именно это впечатление я старалась внушить ему, и добилась желаемого.

Князь был приятно возбужден, заинтригован и потерял бдительность.

В моем распоряжении было несколько минут. И я должна была уложиться в этот срок. Иначе могло произойти все, что угодно. Я слишком далеко зашла в своей игре и отступать было поздно.

Больше всего я боялась наткнуться на кого-нибудь из прислуги. Даже на Анюту.

Они наверняка постарались бы задержать меня, желая угодить хозяину или из страха перед ним.

Но на мое счастье я никого не встретила. Скорее всего, кроме нас с князем, все уже спали. Приближался рассвет и именно на это я и рассчитывала.

Со стены я сняла тяжелый кнут, явно служивший князю в его любовных утехах, а мне он в случае чего помог бы охладить его пыл. Дверь оказалась заперта изнутри. Но когда я стала открывать ее, предательски заскрипела.

Все внутри у меня оборвалось.

И я побежала. Позабыв про боль в ноге. С единственным желанием — оказаться как можно дальше от этого страшного места.