Тайны архива графини А. - Александр Арсаньев

Пришла в себя я уже в постели. Нога моя в месте вывиха была крепко-накрепко перетянута жгутом, рядом со мной сидел расстроенный Степан, а Анфиса гремела посудой и раздувала самовар.

— Ну вот и пришла в себя наша барыня, — неожиданно ласковым голосом произнесла она, заметив, что я открыла глаза.

— Пить, — попросила я, с трудом шевеля пересохшими губами.

Нога, как это ни странно, почти не болела, и после двух стаканов горячего чая с какими-то травами я почувствовала себя почти здоровой.

Поняв это, Степан смущенно сказал:

— Ну что же, тогда я к лошадям…

— Спасибо тебе, — сказала я ему вслед, но, по-моему, он меня уже не слышал.

Я осталась наедине с Анфисой.

— Это ты меня перевязала? — спросила я, не зная, с чего начать разговор.

— Я, — ответила она сдержанно, но уже без былой неприязни.

— Спасибо. А теперь расскажи мне, пожалуйста, что произошло. Кто это — Мария?

Несмотря на обморок, я запомнила ее слова и теперь хотела узнать подробности.

— Молодая баба, — не сразу ответила Анфиса. — Ее муж вчера побил. Да так сильно в этот раз, что, думала, Богу душу отдаст. Я пришла проведать ее, а она висит…

Как я узнала позже, Анфиса в деревне была кем-то вроде знахарки или колдуньи. Во всяком случае, именно она обычно принимала здесь роды, лечила лишаи и поносы. В основном травами, целебную силу которых я уже почувствовала на себе. Именно поэтому она приходила к Марии днем и решила проведать ночью.

— Ты сказала «на этот раз»… Муж часто бил ее?

— Не сказать, чтобы часто, но бывало.

— За что же?

Анфиса так долго не отвечала на этот вопрос, что я уже и не чаяла дождаться ответа, но наконец произнесла тихим голосом:

— Мало ли, за что мужик бабу бьет… Это не мое дело. Значит было, за что.

— А где она теперь?

— Да где ж ей быть? Там и лежит.

— В избе?

— А где же еще…

— А муж? Он что, не видел, как она… наложила на себя руки?

— А он еще не проспался. Пытались ему объяснить, да куда там… Только мычит.

— А как ты думаешь, почему она сделала это? — без особой надежды на ответ спросила я, но он прозвучал быстро и совершенно неожиданно:

— Видно, совесть замучила.

— Совесть? Ты сказала совесть? Что же у нее были за грехи?

— Не мое это дело, барыня. Да и мало ли что люди говорят, не всему можно верить.

— А что же говорят люди?

— А вот вы у людей и спросите, — сверкнула она глазами и быстро отвела взгляд. — Ваш батюшка-покойник тоже этим интересовался.

Я не сразу поняла, что она имеет в виду, а когда сообразила, то хотела сразу же объяснить ей ошибку, но передумала.

Анфиса принимала меня за дочь Синицына. Именно поэтому она вечером открыла мне дом и разрешила там ночевать.

У меня подобная мысль промелькнула еще вчера, но я прогнала ее, сочтя совершенно невероятной.

«Ну конечно же, — подумала я, — иначе с какой стати ей оповещать меня о смерти Марии, и об имени она меня не спрашивает… А вот я-то имени дочери Синицина и не знаю».

Поймите меня правильно — я ни сном ни духом не собиралась никого вводить в заблуждение, просто обстоятельства сами сложились таким образом. Вышло одно из тех недоразумений, которые так любят авторы комедий для театра, а я всего лишь воспользовалась этим и только благодаря стечению обстоятельств некоторое время прожила под видом дочери и наследницы Синицына. Но опять я забегаю вперед, а в то утро я еще была полна сомнений и не знала, каким образом воспользоваться ошибкой Анфисы.

— Вы с мужиками-то будете встречаться? — спросила Анфиса, после того, как сходила за молоком и медом, добавила туда несколько капель коньяку и заставила меня выпить. — А то они интересуются.

— И что ты им ответила?

— Сказала, что пока вам не до этого, но обещала спросить.

— Вот и правильно, — как можно ласковее ответила я Анфисе, потому что за время ее отсутствия все обдумала и решила попытаться найти с ней общий язык. Я еще не знала тогда о ее колдовских способностях, но уже поняла, что она женщина неглупая и пользуется уважением среди крестьян. — Немного оклемаюсь, а там видно будет. А кто у вас староста?